История одного замужества

– Что он о ней думал? – вздохнула Екатерина Александровна, поводя плечиком. Она наконец-то вспомнила о шляпке, вытащила шляпную булавку, сняла шляпу и положила ее на стол. Головки искусственных маков и васильков печально поникли. – Кеша был к ней равнодушен. Но он ее жалел, и в то же время в какой-то мере она была ему неприятна. Я, по правде говоря, не задавала себе особых вопросов – о ней, – потому что достаточно было видеть каждый раз, как он был рад, когда я к нему вырывалась. Будь я свободна, ничего этого никогда бы не произошло…

– В общем и целом можно сказать, что он ее не ненавидел и не собирался избавиться от нее.

Так?

– Насколько мне известно, Панова решила провести лето здесь, потому что вбила себе в голову, что сумеет уговорить Матвея Ильича Ергольского написать для нее пьесу. Верно?

– Совершенно верно. Кеша пытался увильнуть от поездки, но у него ничего не вышло. Хотя ему вовсе не улыбалось сидеть тут и видеть, как на него косится Колбасин и этот… Петя… сын Пановой.

– Его зовут Павел.

В общем, Иннокентий Гаврилович в письмах жаловался вам на то, как ему скверно, и вы решили приехать. Я права?

– Н-нет, – после легкой заминки призналась Екатерина Александровна. – Мы договорились, что увидимся в Петербурге, когда начнется новый сезон. И все же я приехала, потому что… потому что… Словом, возникли особые обстоятельства.

– Вы ждете ребенка? – догадалась Амалия.

На этот раз Екатерина Александровна расплакалась по-настоящему.

– Да. Да! И я растерялась… Мне хотелось увидеть Кешу, понимаете? Он писал мне письма, но я ему не отвечала, потому что он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел мои послания и догадался… Словом, я приехала в Д.

и оттуда отправилась в «Кувшинки». Но опоздала – я видела, как вся компания уехала к Ергольскому. Я тоже отправилась туда и ждала, ждала… А они все ужинали. Я не выдержала, вылезла из экипажа, зашла в сад и увидела Кешу за окном. Я помахала ему рукой и поняла, что он меня увидел. Но ему, наверное, не дали уйти, потому что он сумел подойти ко мне, только когда все уже разъезжались, и шепнул, что завтра в полдень будет ждать меня в лесу возле «Кувшинок». Я согласилась – я на все была согласна, – и мне сразу же пришлось спрятаться за дерево, потому что показалась Евгения, стала его обнимать и виснуть на нем, и по его лицу я видела, что он очень хотел ее стряхнуть и еле сдерживался…

Что ж, теперь понятно, почему Ободовский тогда держал руки в карманах. Наверняка в этот момент у него внутри все кипело.