История одного замужества

 – Признаюсь, раньше я был не прав, думая исключительно на нее – по крайней мере, в том, что касается убийства Пановой. Иннокентий Гаврилович мог убить Панову потому, что она ему просто надоела, и потому, что узнал о ребенке и захотел окончательно… гм… сбросить бремя. Если бы не завещание, не исключено, что он бы не решился, но поскольку все сошлось…

– Хорошо, – сдалась Амалия, – я надеюсь, вы все же установите, кто именно из них убил Панову и кто расправился с горничной. Здесь уже я вам не помощница, а так как дело будет, несомненно, громкое, я предпочитаю, чтобы о моем участии в нем никто не знал…

Иван Иванович рассыпался в комплиментах и сказал, что без Амалии он бы никогда и ни за что не догадался, не нашел, не сумел… – но баронесса Корф поняла, что ее собеседник все же испытывает облегчение оттого, что она больше не будет мешаться в его работу.

Впрочем, так как она хорошо знала людей, ее бы удивило, если бы все обстояло иначе.

– Да, – говорил в тот же вечер Чаев слушавшим его Ергольским, – с этими убийствами вечно так.

Сначала все кажется до жути запутанным, а потом выясняется, что дело-то проще пареной репы. Не зря мне этот Ободовский никогда не нравился…

– Преступник никому не нравится, как только выясняется, что он преступник, – вставил Матвей Ильич, улыбаясь.

– Как вы думаете, процесс будет в Д. или его перенесут по месту жительства жертв, в Петербург? – спросила Антонина Григорьевна.

– А вы бы хотели видеть все своими глазами? – спросил журналист, многозначительно играя бровями.

– Как раз напротив, – с достоинством отозвалась Антонина Григорьевна, – мне было бы больше по душе, если бы все разворачивалось в Петербурге, подальше от нас, и Клавдия Петровна не прибегала бы к нам каждый час делиться тем, как прокурор возмутительно унижает преступников и как скверно работает их адвокат.

– О-о, она способна! – засмеялся Матвей Ильич. – Но ты забываешь, душа моя, что в любом случае меня вызовут в качестве свидетеля. Ужасно неприятно, что я тогда просто хотел развлечь гостей, а все обернулось так скверно…

– Матвей, прости, но тебе не в чем себя винить, – твердо проговорила его жена.

 – Если Ободовский и его любовница хотели убить Евгению Викторовну, они бы все равно ее убили, с твоим рассказом или без него…

– А все-таки я предпочел бы никаким боком не быть причастным к тому, что случилось, – задумчиво заметил Ергольский. – Понимаешь, это все равно как бросить семя зла и увидеть, как оно проросло.