История одного замужества

Вечно соперницы какие-нибудь вперед пролезали… Потому как первое место всегда одно! Нельзя сидеть вдвоем на троне… Разве ж я ее не понимал? Понимал, и очень хорошо… Роли ей подбирал самые выигрышные… И что получается? Как она умерла, так о ней больше газет написали, чем о любой из наших постановок… Всю жизнь, понимаешь, всю жизнь стремилась к славе – и славу эту ей дала только смерть… Бульварный роман! Любовник с другой своей любовницей прихлопнули… Все кухарки в восторге: вот как оно, оказывается, в жизни бывает-то! И все чешут языки, обсуждают, перемывают косточки… не могу, нет, не могу…

– Папа, – промолвил Павел, стараясь говорить как можно тверже, хотя губы у него дрожали, – нам надо собрать все силы… Надо жить дальше… Она бы не хотела видеть нас такими…

– Да ей все равно, какие мы были, – отмахнулся Колбасин.

 – Никогда она нами довольна не была, ни мной, ни тобой… Зря я тогда не решился, понимаешь? Когда ее убитой нашли… с револьвером этим возле кресла… так сразу же надо было пойти в другую комнату, взять ружье и Ободовского этого пристрелить… Чтобы он жизнью со своей… – режиссер грязно выругался, – не наслаждался… А то он, хитрец, говорит, что ни при чем, а баба его – что оружие потеряла, и поди докажи, что они оба врут и сговорились покрывать друг друга…

– Папа… Ну Иван Иванович же тоже хлеб свой задаром не ест… Признается у него Ободовский, никуда не денется… Или эта его… любовница признается…

– Им слава будет на всю страну, – горько промолвил режиссер.

 – Ты понимаешь хоть это? На всю Российскую империю… В каждом закутке их имена склонять будут! Потому что в такое сволочное время мы живем: если ты честный человек и работаешь честно, то ничего тебе не видать… А вот если ты воняешь, как… – он снова выругался, – всем в нос, тебя всякий заметит. Покритикует, конечно, но заметит… Вот так и создается слава! Да если я был уверен, что их хотя бы в каторгу сошлют, что получат они по заслугам… а то ведь может быть и так, что их оправдают… как это называется… за недостатком улик, во! – Он перестал мять рубашку и с недоумением поглядел на свою руку.  – Ох, что-то пить хочется… Сходи еще к этой вобле сушеной, Эльзе как ее там, попроси вина. Душа болит, а толку-то? Никакого толку от этой боли нет, и Евгению мою мне уже не вернуть…

По правде говоря, Павел Колбасин зря беспокоился, что баронесса Корф может их услышать.