История одного замужества

Не исключено, что в разговоре со мной свидетели скажут нечто такое, что забыли или не сочли нужным говорить вам. Кроме того, Иван Иванович, не в укор вам будь сказано, вы опросили не всех, кто находился поблизости.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь, – возразил следователь. – Я никого не забыл, а если вы о прислуге, которую уволили стараниями госпожи Пановой…

– Нет, вовсе не о ней. Вы говорили с Францем Густавовичем и его женой, но даже не стали искать их детей. А ведь они тоже находились неподалеку, когда все произошло.

– Что такого они могли видеть? – пожал плечами Желтков.

– О-о, дети видят все, – отозвалась Амалия. – Но по-своему, понимаете? И, конечно, к ним нужен особый подход. Свои секреты они согласятся сообщить далеко не всякому!

Глава 14. Керосиновая лампа

Впрочем, когда Амалия приехала в усадьбу, ей пришлось отступить от своего плана. Ссора, при которой баронессе Корф довелось присутствовать, сказала ей о характере участников этой драмы больше, чем все рассуждения Ивана Ивановича и Желткова.

Кроме того, она определила, что выстрел никто не услышал, потому что он был произведен сквозь подушку, которую убийца позже выбросил. Это уже наводило на нехорошие мысли о преднамеренности и о расчетливом, жестоком уме.

Но почему жертвой стала Панова? Почему именно она? В конце концов, увлекшийся Ергольский придумал массу вариантов убийства, по одному на каждого гостя. С точки зрения логики, у Башилова, к примеру, было куда больше врагов, и гораздо большее число людей было заинтересовано в его смерти.

Но погибла именно Панова, не то чтобы плохая, но – будем откровенны – не самая выдающаяся актриса. Кому она могла помешать?

Мужу? В конце концов, самые кроткие, самые любящие люди способны в один прекрасный момент взбунтоваться и действовать под влиянием минуты. Но даже если так, откуда он взял револьвер?

Любовнику? Но как бы тщательно Ободовский ни пытался скрыть свое прошлое от товарищей-актеров, не настолько он был глуп, чтобы не понимать, что полиция рано или поздно докопается до той драки, завершившейся убийством.

Кто убил один раз, может убить и другой, и так далее…

И потом, зачем Ободовскому вообще убивать свою любовницу, даже если он не любил ее и держал руки в карманах, когда она висла у него на шее?

Так что, может быть, убийцей был сын? Амалия поморщилась. Сама мысль о преступлении такого рода была ей крайне антипатична, но, как человек рассудительный, она понимала, что обязана рассмотреть все варианты.