История пишется победителями

Противоборствующие эскадры влетели в дымку, не столь и протяженную, как оказалось, а когда вышли из тумана, то немцы потеряли дар речи от увиденного зрелища — туман разошелся и от края до края белых полос шли полтора десятка линкоров, уже развернувшийся боевой линией. И тут десятки вспышек опоясали весь этот огромный Гранд Флит — с пятидесяти кабельтовых такой мощи залп мог сокрушить даже флот, не то, что пятерку зарвавшихся германских гросс-крейсеров, что увлеклись преследование удирающего неприятеля, понесшего к тому же крайне чувствительные потери.

И это сыграло и с Хиппером, и командами гросс-крейсеров прескверную шутку — они увлеклись погоней и допустили ошибку в расчетах. Гранд Флит увеличил ход, и оказался тут раньше, чем надеялись немцы. И вот за эту самонадеянность последовала расплата, хотя в последний момент Франц Хиппер прорычал приказ, наиболее разумный в такой ситуации:

— Разворот от противника «всем вдруг», увеличить ход до максимального. Немедленно радировать на «Байрен» вице-адмиралу Шееру — «вижу перед собой весь Гранд Флит»!

«Зейдлицу» откровенно повезло — британские линкоры первым делом принялись обрабатывать страшными залпами вырвавшиеся вперед «Мольтке» и «Гебен», и уже на развороте в последний прилетело несколько тяжелых 343 мм снарядов.

Один из них точно угодил в «ахиллесову пяту» корабля, пробив относительно тонкие, всего в 230 мм плиты барбета кормовой возвышенной 280 мм башни, и там знатно полыхнуло. Огромный огненный столб, выбросив клубы дыма, взметнулся выше верхушек мачт…

— Удивительное предвидение у августейшего гросс-адмирала.

Но как можно заранее предвидеть такое⁈

Хиппер только покачал головой, внимательно наблюдая, как «оседает» огромный огненный столб над «Гебеном». Ведь именно по настоянию принца Генриха были убраны перегрузочные отделения под башнями, а створки погребов автоматически закрывались после подачи снаряда и порохового заряда — последние находились в металлических гильзах, а не в картузах, как было принято повсеместно на всех флотах.

И что удивительно — последние могли воспламениться при пожаре, сгореть с адским пламенем, но не взорваться. Так что адмиралу Хипперу стало ясно, что весь расчет из шести десятков офицеров и нижних чинов сгорел в пекле, в которую превратилась возвышенная кормовая башня, но погреб не взорвался только потому, что створки были уже закрыты, и открыты клапаны затопления — полдюжины моряков выбрали смерть ради спасения собственного корабля.