История пишется победителями

Также не обойтись и без занятия Мозамбика и соединения с бурами. Все дело тут в Суэцком канале — если мы его захватим, то Британская империя получит удар страшной силы, после чего ее распад неизбежен, но может быть серьезно затянутым по времени. А вот занятие Лоренсу-Маркиша и освобождение бурских республик для поверженной империи станет добивающим ударом мизерикордии, от которого оправиться уже невозможно…

— Итальянцы сейчас жаждут реванша? Хорошо — они его получат, не в наших правилах впредь уклонятся от сражений!

После недавней победы у Триполи все германские адмиралы преисполнились уверенности в собственных силах.

Так обычно бывает после первого значимого успеха, а тут последовали одновременно сразу две виктории — итальянский крейсерский отряд был почти целиком уничтожен в бою в Красном море. И теперь высадка экспедиционного корпуса в Эритреи стала вопросом не столь и далекого времени. Каких-либо значимых сил у губернатора в Массауа в распоряжении не имелось, а немногие батальоны были притянуты к границе с Абиссинией, негус Менелик во всеуслышание заявил, что не будет дальше мириться с таким положением дел, и вышвырнет колонизаторов, освобождая от них всю Эритрею. И тем самым завершит дело семнадцатилетней давности, когда в сражении при Адуа эфиопское племенное ополчение наголову разгромило отлично вооруженный итальянский корпус — европейцы впервые были разгромлены африканцами, и обязались (неслыханное дело) выплатить им довольно приличную контрибуцию.

Сейчас к Тобруку подошла «османская» эскадра «проливов» — все пять эскадренных броненосцев и три броненосных крейсера Хиппера, чтобы не дать итальянцам возможности принять на транспорты обратно высаженный десант.

Нет, итальянцев бы просто отпустили, вышли они парламентеров, попросивших пусть не мира, а перемирия. Однако к берегам Киренаики пришла самая мощная эскадра из восьми быстроходных кораблей, самых лучших в Реджиа Марине. К тому же несколько эсминцев недавно совершили дерзкий набег на Дарданеллы, торпедировав там старую турецкую канонерку, ушедшую на дно. То был явный вызов, нагло брошенная перчатка с призывом к поединку, как поступали в «седые времена».

Разглядывая в бинокль вражеские броненосцы, что приближались двумя колоннами, Вильгельм Сушон мысленно составлял диспозицию на сражение — все же его корабли были слабее, чем вражеские, ведь германские броненосцы являлись устаревшими, а итальянские корабли вступили в строй совсем недавно.