История злодейки

 — Я не предлагаю раздавать деньги всем подряд, лишь тем, кто пострадал от разорения больше всего. Это будет разовая акция, потому большого вреда казне не принесет. По моим подсчетам, обычный бал во дворце обходиться значительно дороже, чем все деньги, которые могут уйти на помощь тем людям.

Мужчина крепко задумался и с философскими думами уставился в одну точку, сурово сведя брови на переносице и становясь в этот момент еще красивее и мужественнее, чем обычно. Такая мрачная красота заставила бы ускоренно биться любое женское сердечко.

Жаль, что не мое. Кажется, в этом плане уже ничья внешность не заставит меня замирать от восторга и обожания… сломалось, перегорело. Такие мелочи меня уже нее трогают, но горько даже от того, что я сама начинаю считать, что это «мелочи».

Циник во мне усмехнулся и напомнил, что за последние пять лет я усвоила много уроков, как и то, что внешность — ничего не значит. За самой красивой оберткой может скрываться тварь из ночных кошмаров… Про Паука — вообще молчу.

Мысли опять скатились в сторону Демьяна и вновь стало пакостно на душе.

Правильно ли я поступила? Чем мой утренний поход к Себастьяну может обернуться? Вряд ли Яна ждет суровое наказание или угроза смерти: Улссон не такой дурак, чтобы разбрасываться такими ресурсами, как личный демон. Но, зато он может отстранить Яна от меня. Возможно, теперь я буду видеть его исключительно редко и в образе кота… Пока не провинюсь, и Паук не отправит Демьяна по мою душу.

Но даже эта передышка хорошо, верно? Я ведь так хотела хоть немного покоя и свободы.

Хоть ненадолго избавиться от этого постоянного контроля…

Почему же я не радуюсь? Неужели на меня так повлияли его откровения и… поцелуй?

Благо, от неприятных мыслей меня отвлек Костас, который уверенно кивнул, расплылся в улыбке и посмотрел на меня со странным блеском в глазах, от которого мне вновь захотелось предупредить, что я невкусная и не надо меня жрать.

— Хорошо, мне нравятся ваши идеи, Виктория. Я обязательно обдумаю их, но уже сейчас больше склоняюсь к мнению, что они отлично подойдут.

— Была рада помочь, мой король, — вежливо улыбнулась я, вздрогнув от резкого:

— «Костас», Виктория! — Посмотрел он на меня с напряжением, заставив сглотнуть. — Прошу, когда мы одни, называйте меня по имени, — уже мягче добавил он.

— Какое это имеет значение? — нахмурилась я, требовательно посмотрев в напряженное лицо мужчины.

— Мы с вами не самые чужие люди, Виктория, — заметил он, а я едва сдержала злую усмешку.