История злодейки

— Ответь мне, Тори, — попросил Ян тихо, успокаивающе гладя пальцами мой подбородок, легкими прикосновениями словно вводя меня в транс, что с его гипнотическим взглядом работало безотказно. И я снова тонула. И было нестерпимо больно от понимания того, какое влияние он на меня имеет. До сих пор. К сожалению… это был не страх. Совсем не он. Меня терзало осознание того, что мне безумно хочется поверить чудовищу: моему мучителю, персональному палачу и твари из ночных кошмаров, как лишнее доказательство, что он все же получил то, чего добивался так долго.

Он создал из меня свое искусственное подобие. Чудовище приручило человека…

Какая жестокая ирония и насмешка над всеми известными мне с детства сказками, где герои могли пробудить человека в чудовище… Моя сказка оказалась страшной, где единственный, кто может меня спасти — не принц и не герой. Мое спасение заключается в страшной, ненавистной твари.

Лишь он один никогда не предавал меня и не обманывал. Лишь он один никогда не давал ложных надежд и не пытался соблазнить ложью.

Он всегда был жестоко правдив, не размениваясь на чувство деликатности или жалости, ведь в нем этих чувств не было.

Прикусила губу, а после обреченно кивнула:

— Я согласна помочь тебе освободиться, в обмен на обещание вернуть меня домой. С условием, что этот мир и его обитатели, кроме Улссона, не пострадают.

— Я принимаю твои условия и клянусь исполнить их в обмен на твою помощь.

Посмотрела в его спокойные глаза, в которых не было ни облегчения, ни торжества, и горько усмехнулась, едва сдержав предательский и жалобный всхлип:

— Что теперь? Сказки про демонов не врут? Дашь мне подписывать собственной кровью магический контракт?

Мужчина слабо улыбнулся и покачал головой.

— Контракта не будет. Но магическая клятва должна быть подкреплена чем-то более существенным, чем просто слова, — опустил он взгляд на мои губы, отчего у меня по телу пробежали мурашки. Заметив, как я вздрогнула, Ян криво усмехнулся, отстранился на шаг, а после стал развязывать окровавленные бинты на моей правой ладони, полностью сосредоточившись на них.

 — Тебе повезло, — заметил он насмешливо. — Крови достаточно, чтобы не надрезать кожу снова, — оценил он мои порезы, сочащиеся кровью, а после надрезал свою правую ладонь собственным отросшим когтем и протянул мне пораненную ладонь для рукопожатия.

— Поцелуй меня… — попросила я и тихо, даже не взглянув на «альтернативу» и сосредоточившись лишь на его лице.