История злодейки

Встретившись с его потемневшим взглядом, ощутила, как губы затряслись от почти детской обиды, а глаза защипало от появившихся слез бессильной злости.

— Как же я тебя ненавижу, — процедила я сквозь сжатые зубы. — Как же ненавижу, — покачала я головой, закусив губу до боли, чтобы не разреветься под его понимающим и смиренным взглядом. — Что ты со мной сделал?! — закричала я, но горло перехватило, и получился полушепот. — Зачем? За что ты так со мной?

— Я не хотел делать так больно. Только не так, — совершенно серьезно, с искренним сожалением, впервые, почти попросил он прощения.

 — Я лишь хотел, чтобы ты стала сильнее.

— Ненавижу! — затрясла я головой, а после захлебнулась воздухом, вновь ощутив его губы на своем лице. — Ненавижу… так сильно ненавижу… — бормотала я, сквозь всхлипы и болезненные поцелуи, более не сдерживая слез. — Тварь, какая же ты тварь! — причитала я, от злости и отчаяния кусая его губы до крови, а после сама же эту кровь слизывала, закрывая глаза от удовольствия. От клокочущего противоречия чувств в груди хотелось кричать и биться об стены, надеясь хоть немного облегчить гул в мыслях и давление в груди.

Одной рукой я с силой била Демьяна по плечу, второй притягивала его голову за шею ближе, страшась того, что он может оставить меня.

— Тише… — шептал он. — Тише, Тори. Я знаю… знаю, — доносился до меня его голос, сквозь отчаянные поцелуи и объятья, так похожие на искренние. Словно он сам не мог ничего с собой поделать… словно его потребность была такой же сильной. Сильнее здравого смысла.

— Ненавижу… — хныкала я, более не пытаясь сделать больно, сосредоточившись лишь на поцелуях и удовольствии, что они приносили. — Ян… — сорвалось с губ, когда стоять я уже просто не могла, но отказывалась прекращать все это.

Подняв меня на руки, мужчина пронес меня по комнате, а после посадил на комод, устраиваясь между моих ног, что я с готовностью позволила, довольно вздохнут от того, что доступ к его губам стал удобным, а поцелуй более глубоким и всепоглощающим.

Сквозь пелену возбуждения и жара, ощутила, как чужие руки на мне начали прикасаться более жестко и требовательно, поцелуи стали совершенно неприличными, а и без того тяжелое дыхание мага, стало прорываться со звериным рыком.

Плечи под моими руками начали рывками раздуваться, становясь шире, а кожу на бедре оцарапали острые отросшие когти. Но пораженно замереть меня заставило то, что в стену, рядом с моей головой ударился массивный кулак, оставляя брешь, а мне на плечо посыпалась побелка.