История злодейки

 — Если посудить, что в тебе есть такого, чего нет во мне? Рыжий цвет волос, юность, красота? — глумливо засмеялась я, наблюдая, как бледнеет девчонка, впервые трезво оценивая мои слова. — А что есть во мне, чего не хватает тебе? — провокационно улыбнулась я. — Картинка вырисовывается нерадостная, верно? Пойми ты это немного раньше, и вместо того, чтобы ревновать и упрекать, стоило бы учиться, самосовершенствоваться и прислушиваться к советам соперницы, которой на самом деле, она быть не желала.

Но ты не видела и только сильнее убеждала взрослого, опытного и местами жестокого управленца, что ему нужно другое. Одной юности и красоты недостаточно. Никогда не будет достаточно, для такого, как Костас, — выразительно развела я руками, а после решила смилостивиться: — Напоследок я дам тебе совет. Лишь тебе решать, прислушиваться к нему на этот раз или пропустить мимо ушей. Пользуйся своей молодостью, чтобы учиться. Становись сильнее. И самое главное — рассчитывай всегда только на себя. Все предают, у всех своя корысть, порой совершенно невыраженная и неявная, но это не значит, что ее нет. Скорее, наоборот, в этих случаях нужно быть вдвойне осторожной. Даже самый близкий друг предаст и продаст, если ему покажется, что выгода перевесит преданность, — вновь посмотрела я на служанку, — В то время, когда злейший враг будет единственным, кто не станет перед тобой лукавить и сможет открыть тебе глаза, если ты позволишь ему это сделать.

Я улыбнулась, с некоторым удовлетворением понимая, что мои слова добились определенного успеха, и девушка серьезно над ними призадумалась. Настолько, что в глубине зрачка появился намек на осознание и благодарность.

— Похоже на тост, не находишь? — усмехнулась я, выгнув бровь, а после взялась за ближайшую к себе чашку с блюдца и выразительно приподняла, лишая ее возможности отказаться, чтобы не оскорбить меня. Девчонка, поджала губы и нехотя притянула свою чашку, отсалютовав ею мне.

Чокаться я не стала и просто сделала глоток. Графиня повторила маневр за мной, я же посмотрела на Мариссу, что с едва сдерживаемым торжеством во взгляде, следила за посудой в моих руках.

Но весь восторг быстро стал исчезать, когда по столешнице с глухим стуком покатилась и разлилась чашка, что выпала из ослабевших пальцев графини. Сама она пораженно вздохнула, берясь за горло, и стала задыхаться, заваливаясь на пол.