История злодейки

И это, внезапно заставило меня признаться: — Я ненавижу свою жизнь. Я устала от нее.

— Ну, кому сейчас легко? — усмехнулся маг, пожав плечами и, как и я, посмотрел в горящий камин. И за его небрежностью, за таящимся напряжением в глазах, я заметила большее. То, что он так тщательно скрывал — его собственную усталость. Усталость человека… существа, которому все опостылело. Даже больше, чем мне.

— Расскажи мне, почему ты выбрал меня? — решилась я задать вопрос, чем привлекла к себе внимание.

На меня посмотрели в легком недоумении, а я исправилась:

— Я поняла, что никогда не интересовалась, почему вообще так произошло, и что случилось с настоящей Викторией? Как так получилось, что мне пришлось занять ее место?

— Если помнишь, ты стала лишь последней.

До тебя были еще девять попыток, — с намеком на мрачное ехидство произнес он, но у меня мороз по коже прошелся.

— Девять? — вдруг опомнилась я. — Почему девять? Я помню десять гробов, — нахмурилась я.

— Десятый принадлежал Виктории. Настоящей, — не отрывая от меня гипнотического взгляда, ответил Ян спокойно.

— Так, она жива? — просипела я внезапно упавшим голосом, в полном неверии.

— Лишь тело, — безразлично пожал он плечами. — И то, ненадолго. Я не смогу долго поддерживать ее жизнеспособность.

Он посмотрел в мое потрясенное лицо, тяжело вздохнул и сжалился:

— В возрасте пятнадцати лет принцесса осталась сиротой. Она уже вошла в подходящий возраст, чтобы править самостоятельно, потому про опекунство и регентство не было и речи.

Но, это многих не устраивало, — мрачно улыбнулся он с видом, словно рассказывал мне страшилку на ночь. Наверное, так и было… — На то было много, в том числе и объективных, причин. Ее воспитывали не для правления, а чтобы удачно выдать замуж. Оказавшись на троне, девчонка оказалась полностью потерянной и в ужасе от той кипы дел, что на нее вывалилось, не дав даже погоревать спокойно. Но даже с этим она могла бы справиться, если бы приложила усилия. Но принцесса имела порок — была наивна и донельзя доброй девушкой. Ее обожали, ей поклонялись, ею восхищались. С самого раннего детства ее растили в любви и обожании, отчего девушка выросла светлой, доброй, но совершенно неготовой к жестокой реальности, с которой ей пришлось так внезапно столкнуться.

Ян говорил и внимательно смотрел на меня, а у меня складывалось ощущение, что он описывает мою историю. Задрожала лишь сильнее. Но после наши жизни с Викторией стали отличаться.