История злодейки

Да это уже и не важно…

— Не утруждайся, — усмехнулась я горько, потирая щеку, которая все еще покалывала от хлесткого удара. А после опустила руки на покрывало, с брезгливостью разглядывая, как они трясутся. Сжала кулаки, глубоко вздохнула, прикрыла глаза, а после шумно выдохнула, найдя в себе последние крохи сил, чтобы посмотреть на Демьяна.

— Если тебе удастся освободиться, что ты сделаешь?

— Я не могу ничего гарантировать, Тори, — твердо заметил он, не давая и толики возможности, чтобы проникнуться ложной надеждой.

Я упрямо молчала и смотрела в его лицо, которое теперь неплохо различала в темной комнате. Он устало вздохнул и нехотя признался: — Я уберусь из этого Мира, как только подвернется возможность.

— Есть ли хоть малейшая надежда, что ты в процессе захватишь меня, чтобы вернуть туда, откуда забрал?

— Я ничего не могу гарантировать, — повторил он, что уже было ответом, заставив меня удрученно кивнуть и опустить голову. — Сегодня я переночую в гостиной, — произнес он, а после просто исчез из комнаты, не дожидаясь моей реакции.

Оставшуюся часть ночи я так и не спала, а с самого утра, как только выдалась возможность, я прямиком отправилась на поиски министра, находя его в выделенном ему кабинете.

На меня Улссон смотрел с интересом и когда мы остались одни, я, стараясь выглядеть уверенной, произнесла:

— Я знаю, что задумал Демьян.

— Вы сегодня очень молчаливы, Виктория, — услышала я сквозь собственные назойливые мысли и отчаянное желание погрызть ногти.

Растерянно моргнув, я позволила себе несколько секунд промедления, вдумываясь в суть слов короля, а после застенчиво улыбнулась и покачала головой.

— Не более, чем обычно, сударь, — попыталась я все перевести в шутку. — Меня учили, что молчание — это большая добродетель для женщины. Особенно в присутствии супруга, — весело улыбнулась я, но Костас моего задора не разделял и задумчиво нахмурился, пристально разглядывая мое лицо.

Мужчина подпер подбородок кулаком, откинувшись на подлокотник кресла в котором сидел и некоторое время разглядывал меня пронзительным взглядом на безупречном лице, от которого моя выдержка трещала по швам.

— Молчание, конечно, украшение для каждой женщины, но не тогда, когда мне нужно от вас совсем другое, — заметил он, слегка прищурив глаза, чем заставил меня вновь растерянно моргнуть.