Всё её объяснение сводилось к тому, что мадам Окри во всём виновата, и отец уже подал на неё заявление в управление исправников.
Говоря всё это, княгиня как будто бы ждала вопроса от Ирэн. И Ирэн знала, какого вопроса та ждала, но не стала его задавать, потому что пока Софье Мещерской верить было нельзя.
Поэтому: — нет никого не видела, ничего не слышала.
Софья ещё некоторое время оправдывалась, потом попробовала перевести тему на то, чем Ирэн занимается, на все её мануфактуры, попыталась спросить, как ей удалось вырваться из-под влияния мужа и отца.
Но Ирэн не видела смысла об этом говорить, тем более что за стенкой в архивной комнате как раз сидел тот, из-под чьего влияния ей «удалось вырваться»
Ирэн не видела смысла в том, чтобы быть доброй по отношению к Софье, хотя ей было её жаль, она понимала, что в это время очень тяжело женщине стать независимой от мужчины. И дело даже не только в образовании. А в том, что в большинстве аристократических семей дочери, это возможность объединить капиталы, повысить своё положение.
И так их и воспитывают.
Софья могла бы быть более откровенной, если пришла за помощью. Но, похоже, что она пришла выяснить, видела ли Ирэн её сына, сопоставила ли она внешность мальчика с тем, кто может быть его отцом.
Поэтому: —нет, даже, если и видела, то не помню.
На прощание Софья, грустно улыбнувшись, сказала:"
"— Я мечтала, что мы с вами станет подругами
Ирэн не стала ничего говорить, просто молча кивнула и попросила дворецкого проводить княгиню к выходу.
Виленский вышел сразу, как только за Софьей закрылась дверь.
— Странный визит, —сказал он
Ирэн ответила: — Я думаю, что, скорее всего, её послал отец, чтобы узнать успела ли я разглядеть мальчика, и что собираюсь делать.
— Ирэн, — Виленский тяжело вздохнул и снова перешёл на вы, — постарайтесь никуда не выезжать, даже со своей огромной охраной. От бомбы не спасёт и сотня казаков.
— Я сейчас поеду в Кремль, если смогу я приеду вечером.
Сделал шаг по направлению в Ирэн, как будто хотел её обнять, но в последний момент просто качнулся туда-обратно, и коротко поклонившись, вышел из кабинета.
— Ну что за мужик нерешительный, — подумала Ирина, — мы же с ним почти что в засаде вдвоём сидели, мог бы и поцеловать. Почему-то захотелось узнать, как Виленский целуется.
***
Давид Дадиани в парадной черкесске красного цвета мчался на пролётке в сторону дома княжны Обуховой, вернее в сторону парка, расположенного недалеко от дома княжны.
