Да, задумка Ирины сделать тоноскопы дорогим аксессуаром для богатых тоже была реализована.
Собрав всё это, Павел тоже убежал собираться.
Ирина дала всего час времени, надо было успеть в Никольский до ночи, тогда ещё можно будет обсудить с Голдеевым сколько отдавать империи от привилегии по спичкам.
***
Рано утром владельцы партнёрства Голдеев и Л подъехали к дому наместника.
Виленский находился на втором этаже в кабинете хозяина дома. Из окна хорошо было видно, как из подъехавшей кареты вышел сначала фабрикант, затем показался седой человек, в котором Виленский с трудом узнал своего бывшего тестя.
– Да, не пощадила жизнь Леонида Александровича, – подумал барон
А из кареты тем временем вылез огромного, просто богатырского роста парень и при помощи слуг стали вытаскивать небольшой, но видимо тяжёлый сундук.
Виленский отошёл от окна и в ожидании приглашённых стал вспоминать вчерашнее посещение уездной больницы.
Глава больницы доктор Путеев Николай Ворсович, несмотря на молодость очень профессионально организовал управление большой больницей.
Даже в «чёрном» крыле было чисто и люди не толпились на улице в ожидании приёма.
Виленский посмотрел бумаги и поразился, что за последние два месяца смертность в больнице действительно снизилась. Хотя, конечно, два месяца — это короткий срок, но обычно именно в это время смертность от лихорадки растёт, а здесь наоборот.
Сергей Михайлович не стал расспрашивать, что за методики применяются в больнице и откуда такие познания, это было дело военно-медицинской канцелярии.
А вот про новый прибор Виленский очень подробно расспросил доктора Путеева.
Узнал, что прибор называется тоноскоп, и на него оформлена «привилегия» на имя…Лопатина Леонида Александровича. Да и производился тоноскоп тоже в поместье Лопатиных.
– Да что там произошло, – думал Виленский, – когда он последний раз встречался с Лопатиным тот не представлял их себя ничего выдающегося. Обычный дворянин из провинции. Ну, возможно, до смерти супруги он и подавал какие-то надежды, но после того, как остался один с тремя детьми на руках, он будто стал медленно умирать.
Перестал посещать соседей, интересоваться происходящим вокруг, да и на письма никогда не отвечал. Даже на их с Ирэн свадьбе он уже выглядел как человек отчаявшийся.
– Так откуда вдруг такое желание жить появилось в человеке, столько новых прогрессивных идей, да ещё и столько энергии на их воплощение…
Размышление Виленского прервал стук в дверь.
