По вопросам графа наместник понял, что того сильно заинтересовали все новинки, которые появились в Никольском, но почему-то граф расспрашивал не о Лопатине, кто, собственно, и стоял за новинками, а о его дочери Ирэн.
Наместник поведал графу всё, что знал. По прежнему опыту он помнил, что от графа бесполезно что-то скрывать, всё равно докопается, но при этом будет нервничать, а нервный Забела в сто раз хуже, чем Забела в обычном состоянии. Хотя и в обычном состоянии графа могли переносить немногие.
Из рассказа наместника граф вынес, что с приездом Ирэн в поместье отца, Лопатин вышел из своего затяжного затворничества и начал придумывать разные штуки, но при этом, Ирэн тоже от него не отставала.
Придумала какие-то кримы, по которым теперь сходит с ума вся женская часть местного общества и, если вначале все настороженно относились к Ирэн, да-да до Никольского тоже доходят новости, то теперь её, если не встречают с распростёртыми объятиями, то по крайней мере терпят.
В общем граф посетил местную аптеку, в которой познакомился с Софьей Штромбель, оказалось, что граф знал её отца и когда узнал чья она дочь, то сильно удивился, что та «прозябает» в провинции.
Увидел необычное мыло, и еле выпросил несколько коробочек, потому как почти всё было сделано на заказ и в свободной продаже его не было. Узнал, что и к мылу Ирэн Виленская, которую все здесь почему-то называли Лопатиной, имеет самое непосредственное отношение.
В больнице все тоже нахваливали барыню Ирэн Леонидовну, к сожалению, главного доктора Забела не застал, поскольку тот уехал в столицу, зато в больнице было много студентов, которые и восхваляли Виленску…тьфу ты, Лопатину.
Вся эта информация ещё больше запутала графа, но он решил, что в городе больше ничего не узнает и поехал обратно в поместье Лопатиных.
У него было много вопросов и Ирэн ему на них ответит…
Глава 31
Москов.
Именины императрицы всегда отмечали большим балом. Приглашалась вся знать и иностранные послы. Готовиться императрица начинала за три месяца, поэтому к моменту самого бала, дворец уже настолько уставал от идей императрицы, что праздник ждали с большим нетерпением.
Императрица Мария Алексеевна, в девичестве принцесса Деймара, любила праздники. Во время праздников её супруг, император Александр Третий, всегда был с ней и с детьми. Она любила мужа, и ей нравились его друзья, ироничный граф Андрей, немного грустный барон Виленский, даже Александра Шувалова императрица принимала, хотя уж его-то все во дворце обходили стороной.
