Когда девочку отмыли и переодели оказалось, что она выглядит словно маленький ангелочек, у неё были золотистого цвета волосики, пухленькие щёчки, ножки и ручки ещё были в перевязочках. Девочка уже уверенно ходила, что-то балакала, но внятно пока ничего не говорила.
Прибежали мальчишки. Ирина их познакомила, сказала, что теперь вот у них есть племянница, значит они для неё дяди. Мальчишки возгордились такой ответственностью и пока Глаша вместе с приглашённой горничной разбирала малышкины вещи из мешка, который они привезли с собой, играли с Танюшей.
***
Утром всё же решили ехать в Никольский. С появлением в доме Танечки стало понятно, что рассчитывать кроме себя больше не на кого. Ирина долго размышляла прошлой ночью и поняла, что скорее всего муж Ирэн не станет заботиться о чужом ребёнке. Но вот поведение любовника Ирэн было всё ещё непонятным.
Интересно, – размышляла Ирина, – это его решением было отправить ребёнка к Ирэн, отказавшись от него, хотя фамилию свою он девочке дал, судя по документам.
Надо же Кирилл Балашов. У Ирины в классе когда-то был парень с таким же именем и фамилией. Парень был неплохой, если бы не был мажором. Может и здесь так же. Мать Кирилла, по словам Глаши, графиня Балашова ненавидела Ирэн, возможно Кирилл просто не знает, что с его ребёнком так поступили? Надо как-нибудь аккуратно выяснить. Если понадобится открывать своё дело, например, те же спички, нужны будут средства, может попробовать у него занять?
Ирина думала о том, что это мог бы быть самый быстрый способ, а уж отдала бы она тоже быстро.
Сперва она хотела обратиться к мужу, но с появлением Танечки поняла, что это вряд ли возможно.
В карете с печкой внутри дорога в Никольский показалась Ирине даже приятной. Она взяла с собой Пелагею и в пути всё продолжала выспрашивать её об отце, о матери Ирэн, о том, как живут крепостные в деревнях.
Ирину поразило, что в этой реальности крепостное право выглядело совсем по-другому.
Здесь всё шло от принадлежности земли. Земля принадлежала дворянам, помещикам. Те, кто на этой земле жил, крестьяне, чтобы жить и работать, должны были войти в общину и платить оброк и барщину, размер определялся владельцем земли, но не мог быть выше, установленного государством для этого места размера. Так в эту сумму входил налог, который помещик уплачивал государству за землю и за людей, живущих и работающих на его земле.
