История Мадлен

Я отнюдь не сомневаюсь в вашем усердии ко мне, так как я имею уже тому весьма веские доказательства; ваша репутация в модных и светских кругах не позволяет мне сомневаться, что задержка ваша в пути – святое и благое дело. Вы верно сделали, что приняли христианство, ступив на землю Российскую, так же, как сделала это я. Поздравляю вас и супруга вашего, графа Апраксина с законным браком.

Ваш отчет о проделанной работе во Франции мною так же получен и досконально проверен. Я имею полное основание благодарить вас за бесконечные труды ваши по этому поводу.

Я узнала своевременно о появлении вашем в Петербурге. Вы можете сегодня же располагать моим неофициальным приглашением, тогда можете прибыть сразу же с моим поручителем – Зоричем Семеном Гавриловичем. Если же ваши планы иные на сегодняшний день, то об ином дне вас известят отдельным поручением. И будьте уверены в моем к вам расположении”

Я усмехнулась про себя – вот ведь кокетка – если мои планы иные на сегодняшний день. Да даже если бы у меня было в планах сегодня срочным образом рожать, то пришлось бы это отложить до завтра.

– Семён Гаврилович, я готова ехать тотчас же, – повернулась я к корнету. Тот, ничуть не удивленный, кивнул.

– Как вам будет угодно, ваше сиятельство – карета ждёт.

Кто бы сомневался. Однако, внутренне я затрепетала. Меня ждёт на приём сама императрица! Просто в гости!

Не подав виду, что внутри я всё та же крошка-Мадлен, гордой поступью графини я последовала за корнетом.

Мы ехали по Петербургу. Я старалась отвлечься на такие знакомые и незнакомые виды, чтобы унять волнение.

И, хотя я бывала здесь два раза в прошлом (в будущем!), не могла вновь не восхититься этим прекрасным местом.

Возведенный в стиле барокко, дворец восхищал размерами, каким-то открытым и свободным пространством и живописностью.

Здание было небесной-голубым с золотой отделкой деталей. Фасад, как и прежде, украшали белые колонны с позолотой.

Меня провели через анфиладу второго этажа. Я немного помнила, что эта часть была предназначена для торжественных приёмов, что не могло не наполнить меня какой-то особой гордостью, может быть немного детской."

"Наконец, я и мой сопровождающий достигли картинного зала. Стены создавали впечатление мозаики, потому что картины были отделены друг от друга тонкими золочеными рамками.

Мой сопровождающий, Зорич, откланялся и оставил меня одну.