Он читал и критиковал Смита – Лила тоже пыталась его читать; он читал и еще больше критиковал Джойса – Лила взялась и за Джойса. Она покупала книги, о которых он упоминал в редкие минуты их свиданий. Ей хотелось обсудить с ним прочитанное, но на это никогда не хватало времени."
"Кармен терялась в догадках, куда Лила регулярно исчезает на несколько часов. Она сердито косилась на нее: в лавке было полно народу, а Лила сидела уткнувшись в книгу или что-то строчила в тетради, ничего вокруг себя не видя и не слыша. «Лина, ты мне не поможешь?» – не выдержав, просила она.
Тогда Лила поднимала к ней глаза, прикасалась кончиками пальцев к губам и отвечала: «Да, конечно».
Что касается Стефано, то его постоянно бросало от раздражения к смирению и наоборот. Он без конца ссорился с зятем, тестем и братьями Солара; горевал, что, несмотря на морские купания, Лила так и не забеременела. Тем временем его жена открыто издевалась над обувным предприятием и до поздней ночи сидела над романами, журналами и газетами; к ней вернулась ее одержимость чтением, как будто реальная жизнь потеряла для нее всякий интерес.
Стефано смотрел на нее и ничего не понимал; впрочем, возможно, он и не пытался ничего понять. После Искьи дремавшая в нем агрессия толкала его на новый скандал и окончательное выяснение отношений с Лилой, которая вела себя непоследовательно: то не позволяя ему к себе прикоснуться, то принимая его ласки со спокойным равнодушием. С другой стороны, присущая Стефано осторожность, если не трусость, заставляла его сдерживаться и делать вид, что ничего не происходит; в такие минуты он говорил себе: пусть лучше читает, чем бесится.
Лила его раскусила и всячески ему подыгрывала. Вечером, когда они возвращались домой с работы, она обращалась к мужу без всякой неприязни. Но после ужина и обычных разговоров садилась за книгу, проваливаясь в неведомый Стефано параллельный мир, в котором обитали только она и Нино.
Кем в то время был для нее юный студент? Предметом сексуальной одержимости, заставлявшим ее сутки напролет витать в эротических грезах.
Человеком, пробудившим ее от интеллектуальной спячки: теперь она тянулась за ним к новым высотам знания. Но главное, она жила во власти мечты – вполне абстрактной – о тайном союзе двух любящих сердец, приютом для которых должен был стать то ли шалаш, то ли лаборатория по изучению глобальных проблем мироздания. Ему в этой картине отводилась роль лидера, ей – роль преданной помощницы, готовой делиться с ним своими скромными озарениями.
