Обычно спокойный, мальчик все чаще капризничал, требовал Стефано и с плачем просыпался посреди ночи. Занятия с матерью и их игры помогали ему успокоиться, но он не проявлял к ним прежнего интереса, а порой сердился и отказывался играть. Лила придумывала для него что-нибудь новое, и у него загорались глазки, он целовал ее, тянулся к ее груди и заливался радостным смехом. Но скоро отталкивал мать, играл один или дремал на разложенном на полу одеяле. На улице, не успевали они сделать несколько шагов, он жаловался, что устал, и просился на ручки; если Лила не поддавалась, ложился на землю и визжал.
Лила долго сопротивлялась, но постепенно начала сдаваться. Ночью он успокаивался, только если она его обнимала, поэтому она стала брать его к себе в постель. Когда они ходили в магазин, она несла его на руках, хотя он был упитанным ребенком. В одной руке она тащила сумки, на другой держала сына. Возвращалась она совершенно без сил."
"Пришлось ей вспомнить, что такое безденежье. Теперь у нее не было ни книг, ни газет, ни журналов.
Ринуччо рос быстро, и вещи, которые она взяла с собой, были ему малы. Себе же она взяла лишь самое необходимое. Но она старательно делала вид, что все хорошо. Энцо работал с утра до ночи, но зарабатывал немного, кроме того, каждый месяц посылал деньги тетке, которая заботилась о его братьях и сестрах. После оплаты аренды, счетов на электричество и газ у них почти ничего не оставалось. Но Лилу это мало волновало. В ее представлении деньги, которыми она обладала все последние годы и которые так легко тратила, ничем не отличались от нищеты ее детских лет: были они у нее или их не было, это ничего не меняло.
На самом деле ее беспокоило одно: как бы сын не растерял навыки, которые она ему привила, и она выбивалась из сил, стараясь пробудить в нем прежнюю живость ума и любопытство. Но Ринуччо приходил в хорошее настроение, только когда играл на лестничной площадке с соседским мальчиком. Они дрались, пачкались, смеялись, ели всякую дрянь и казались счастливыми. Лила через открытую дверь приглядывала за сыном и его приятелем с кухни.
«Он умный мальчик, – твердила она себе, – умнее соседа, хотя тот немного старше. Наверное, мне надо смириться с тем, что не смогу вечно держать его под стеклянным колпаком; надеюсь, я дала ему необходимое, но теперь он должен научиться самостоятельности; ему хочется драться, отбирать чужие игрушки и копаться в грязи».
Однажды на площадке появился Стефано. Он не пошел в лавку, чтобы все-таки навестить сына.
