снова пришла в голову мысль, которая давно уже не давала ей покоя, которую она всячески старалась гнать от себя: она заметила, что Рене, с тех пор, как она поселила у себя Жаклин, все реже и реже стал оставаться ночевать у нее, и она не уставала себя спрашивать: почему? Скоро уже июль. Он говорил, что уедет в середине лета, и это значит, что она долго не увидит его. Все это усугублялось для О. еще и тем, что их нынешние встречи тоже во многом оставляли ее неудовлетворенной. Она теперь практически видела его только днем, когда он заезжал за ней и Жаклин и вез их обедать, да еще иногда по утрам в доме на рю де Пуатье.
Англичанин всегда очень радушно принимал его. Нора, объявив о приходе Рене, вводила его в кабинет сэра Стивена. Если О. была там возлюбленный всегда целовал ее, нежно проводил рукой по ее груди, потом начинал с сэром Стивеном обсуждать планы на завтра, в которых, как правило, ей места не находилось, и уходил. Неужели он больше не любит ее?
О. вдруг охватила такая паника, что она, не помня себя, выскочила из остановившейся возле ее дома машины, и, сама не понимая что делает, бросилась на проезжую часть, чтобы поймать такси и поскорее добраться на нем до своего возлюбленного.
Просто попросить шофера сэра Стивена отвезти ее в контору Рене — такое ей просто в голову не пришло.
О. добежала до бульвара Сен-Жермен. Тесный корсет не давал ей свободно дышать, и, вспотевшая и задыхающаяся, она остановилась. Вскоре возле нее притормозило такси, и она, сообщив шоферу адрес бюро, в котором работал Рене, забралась в машину.
О. не знала, на работе ли он, и если да, то примет ли он ее — до сих пор она ни разу не приезжала к нему туда.
Рене, казалось, нисколько не удивился ее появлению. Он отпустил секретаршу, сказав ей, что его ни для кого нет, и попросил ее отключить его телефон. Потом он ласково обнял О. и спросил, что случилось.
— Мне вдруг показалось, что ты больше не любишь меня, — сказала О.
Рене засмеялся.
— Вот так, ни с того ни сего?
— Да, в машине, когда я возвращалась от…
— От кого?
О.
молчала. Рене опять засмеялся.
— Чего ты боишься? Я уже все знаю; сэр Стивен только что звонил мне.
Он вновь занял место за своим рабочим столом. О., обхватив себя за плечи, стояла рядом.
— Мне все равно, что они будут делать со мной, — едва слышно произнесла она, — но ты только скажи, что любишь меня.
— Радость моя, — сказал Рене, — я люблю тебя. Но я хочу, чтобы ты во всем слушалась меня, а ты не делаешь этого.
