Ты рассказала Жаклин о сэре Стивене и замке Руаси? Нет. А почему?
О. начала было отвечать ему, но он почти сразу прервал ее.
— Иди сюда, — сказал он.
Он заставил ее опереться на спинку кресла, в котором только что сидел сам, и приподнял на ней юбку.
— Да, — многозначительно произнес он, увидев корсет. — Думаю, что если у тебя будет поуже талия, ты станешь еще привлекательнее."
"Потом он довольно грубо овладел ею. Но он так давно не делал этого, что О. уже не знала, можно ли это принимать за доказательство его любви.
— Послушай, — сказал немного погодя Рене. — Это очень плохо, что ты до сих пор ничего не рассказала Жаклин. Она нужна нам в замке, и было бы лучше, если бы именно ты привезла ее туда. Впрочем, ладно, вернувшись от Анн-Мари, ты уже, всяко не сможешь скрывать своего положения.
— Почему? — спросила О.
— Увидишь, — ответил Рене. — А пока у тебя есть еще пять дней и пять ночей, потому что потом, за пять дней до того, как отправить тебя к Анн-Мари, сэр Стивен начнет пороть тебя. Сама знаешь, следы, оставляемые плетью, очень заметны, и, думаю, тебе трудно будет объяснить их происхождение Жаклин.
О. молчала. Знал бы он, что Жаклин никогда не смотрела на ее тело — она просто лежала, закрыв глаза, и отдавалась ласкам. Достаточно было бы О. не принимать в присутствии Жаклин ванну и одевать, ложась в постель, ночную рубашку, и девушка ничего бы не заметила, так же, как она до сих пор не заметила того, что О. не носит нижнего белья. Она не замечала ничего: О. не интересовала ее.
— Так что можешь подумать, — продолжил Рене.
— Но одно ты обязательно должна будешь сказать ей. Причем сделать это надо немедленно.
— Что?
— Ты скажешь ей, что я влюбился в нее.
— Это правда? — выдохнув, спросила О.
— Нет, но я хочу, чтобы она была моей, а так как ты не можешь или не желаешь помочь мне в этом, придется действовать самому.
— Но она никогда не согласится поехать в Руаси, — убежденно сказала О.
— Что ж, — просто сказал Рене, — тогда ее заставят силой.
В тот же вечер О. сказала Жаклин, что Рене влюблен в нее.
Девушка восприняла это очень спокойно. Ночью, разглядывая спящую Жаклин, О. вдруг подумала о том, как все-таки странно устроен этот мир: она еще месяц назад приходила в совершеннейший ужас при одной только мысли, что это красивое хрупкое тело может быть отдано на поругание жестоким и похотливым гостям замка Руаси, а сегодня, сейчас, повторяя про себя последние, сказанные ей Рене, слова, чувствовала себя по-настоящему счастливой.
