— У меня нет друзей…
Кто-то прыгнул в воду и теперь шел к ним, невидимый в темноте.
Дея почувствовала холодок, который все разрастался. А шаги и сопровождаемый их плеск воды становились все ближе.
— Друзей может и нет, — подтвердила Ниона, разгибаясь навстречу прибывшему. — Но враги ваших врагов могут их заменить.
Вцепившись руками в борта лодки, Дея смотрела, как он приближается. В свете звезд из темноты вынырнула мужская фигура. Незнакомец шел по бедра в воде, что, казалось, ему ничуть не мешало. Он был высоким и широкоплечим, но его лицо скрывала темнота.
Приблизившись, склонился над Деей.
И только тогда ворожея поняла, что лицо мужчины до самых губ скрывает плотная маска, в прорезях которой темнеют глаза.
Дею окутал пряный, чуть горьковатый запах хвои и смол. Она отклонилась насколько могла, желая избежать пристального, изучающего взгляда. Замерла, чувствуя, как неистово колотится сердце, а по спине сползают капельки холодного пота.
Но вот незнакомец выпрямился. Его губы раздвинулись, демонстрируя крепкие белые зубы.
Рука коснулась маски, снимая ее.
— Ну, здравствуй, сестричка. Я уж заждался.
Она сидела в походной палатке, пила горячий обжигающий час, вскипяченный на магическом кристалле, и дрожала, не в силах поверить в действительность.
Рейвен. Ее брат. Это он.
Они не виделись почти двадцать лет. Он изменился, стал куда выше и шире в плечах, чем она его помнила. И все же это был он. Родимое пятнышко на левом виске — печать наследника, доставшаяся от отца. Материнские зеленые глаза и плавный изгиб бровей.
Отцовский нос и крепкий подбородок, перечеркнутый тонким шрамом. Материнские губы с чуть приподнятыми уголками.
Она запомнила его мальчиком. А сейчас перед ней сидел мужчина. Взрослый, незнакомый, опасный. С темной щетиной на впалых щеках и острым, пронзительным взглядом.
И он рассказывал вещи, от которых ее бросало в дрожь.
— Прости за спектакль. Мне нужно было, чтобы Ниона выманила тебя из дома.
— Откуда ты ее знаешь?
— Мы давно знакомы.
Она мой осведомитель и ненавидит людей императора так же, как я.
Ей не показалось. Ненависть Нионы была настоящей.
— Значит, никакого нападения не было? И записки от «своего человека» из дворца тоже?
— Записка настоящая и то, что в ней написано — тоже, а вот даранх это фантом. Пришлось немало потрудиться, чтобы он вышел как настоящий.
— У тебя получилось… — пробормотала Дея, передергивая плечами.
Страх, который ее тогда охватил, до сих пор сжимал горло.
