— Дея, тебе плохо?!
Он заметил, что она сильно побледнела, а потом ее черные глаза посветлели. Стали серебристыми. И в них, как в зеркале, Рейвен увидел себя: обезображенное лицо, куски вырванной плоти, кровь, струящаяся из жутких ран…
Он моргнул, прогоняя чудовищное видение.
Глаза Деи по-прежнему были черными, но она задыхалась, хватая ртом воздух, и держалась за горло.
— Да что происходит? — прохрипел маг, наклоняясь над ней.
Рывком дернул за ворот скромного платья. Ткань с треском разошлась под его руками.
Рейвен застыл, не веря своим глазам.
На шее его сестры горел и пульсировал свадебный артефакт. Золото и алмазы шипели и плавились, медленно растворялись, сливались с плотью, врастали в нее…
Рейвен почувствовал, как вся кровь отхлынула у него от лица.
— Что ты наделала, глупая? Это же лаир!
Его страх хлестнул Дею невидимой плетью.
— Это ЕГО лаир, — прошептала ворожея, и на ее непослушных губах заиграла улыбка. — Он пришел за мной.
— Ах ты ж, шрутова девка!
Мужская рука взлетела, собираясь отвесить Дее пощечину.
Но замерла в воздухе, остановленная невидимой силой.
— Не тронь мою маму! — взвился детский голосок.
— Щ-щенок… — процедил Рейвен, пытаясь вернуть себе контроль над конечностью. — С тобой я потом разберусь!
Но та словно перестала принадлежать ему. Онемение молниеносно растеклось от кончиков пальцев до самого плеча, и рука повисла бесполезной плетью.
Зарычав, Рейвен вскочил из-за стола. В два счета оказался возле двери. Рванул ее здоровой рукой.
Дея услышала, как он сказал:
— Данарк! Трубите сбор, поднимайте сильнейших из братьев. Сейчас здесь будет анайх, убейте его!
Обернувшись к сестре, он прорычал:
— И не надейся, что ему удастся сюда войти! Мои люди убьют его, а ты останешься здесь, сестричка. Здесь твое место!
Рейвен вылетел прочь, грохнув дверью.
Дея тихонько выдохнула и перевела взгляд на перепуганную Катарину. Та сидела на стуле, сжавшись в комок, бледная до синевы, с широко распахнутыми глазами, в которых застыл тихий ужас.
Ноэль, в отличие от нее, выглядел не испуганным, а сердитым. Он смотрел на мать исподлобья. Воздух вокруг него дрожал, словно жаркое марево над костром, и это было видно невооруженным глазом."
"— Миледи… — только и смогла всхлипнуть служанка.
— Все хорошо…
Нет, ничего хорошего не было. Но Дея чувствовала, что должна успокоить сына и горничную. Заверить их, что все под контролем, все хорошо.
— Мамочка, злой дядя ушел? — вмешался Ноэль.
