Ее танец притягивал взгляд, яркие всполохи завораживали, незримый ритм, которому она подчинялась, увлекал за собой…
— Где ты ее взял? — Дея зачарованно следила за танцем живого огня.
— Йеванн дал. Сказал, что пока Даэль со мной, он всегда будет знать, где я нахожусь.
— Даэль?
— Да, так я ее назвал. Правда, красиво?
Он поднял на мать голубые глазенки, в которых читалось ожидание похвалы. Дее оставалось только смириться.
— Да, милый, — вздохнула, взлохматив его вихры. — Очень красиво.
И поставила мысленную пометку: им с Йеванном нужно поговорить.
— Так, а почему ты один? Где Катарина?
— Простите, миледи, я здесь, — раздался виноватый голос служанки. — Чудище это… красномордое… совсем проходу мне не дает!
Катарина мялась на пороге, нервно теребя накрахмаленный фартук. Ее наколка немного сбилась на сторону, волос выбились из идеально гладкой прически и слегка растрепались. Она стояла, опустив взгляд, но полные губы дрожали, будто она собиралась рассмеяться или расплакаться.
- Чудище? — Дея нахмурилась.
— Ты о чем?
Скользнула взглядом по горничной, отмечая чистое платье, крепкую обувь, здоровый румянец на щеках. Та не выглядела уставшей или измученной.
— Не могу его имя запомнить, — нехотя пробурчала Катарина и опустила голову еще ниже, — пристал ко мне, как репей. Говорит: «Заберу в Альдарик, будешь моей женой!» Пятой!
Она вдруг метнулась к кровати, рухнула на колени, схватила госпожу за руку и в голос запричитала:
— Миледи, заклинаю вас животворным молоком Праматери! Не отдавайте меня ему, не хочу быть пятой женой!
От неожиданности Дея вырвала руку и прижала сына к груди.
— Да о ком ты?! Катарина, успокойся, объясни толком, что здесь происходит? Кто обидел тебя?
— Да этот! Который главный у них!
— Наарх?!
— Точно, он. Не отдавайте меня ему!
От удивления Дея села и скинула ноги с кровати.
— Ничего не понимаю… Пятой женой? А у них что… многоженство?
Катарина шмыгнула носом.
— Ага. Такая традиция. Пока демон не встретил свою дакши, может брать себе столько жен, сколько выкупить может.
У этого уже целых четыре! Они же меня сожрут и косточек не оставят!
— Погоди, — Дея жестом оборвала ее причитания. — Давай сначала. У Наарха четыре жены?
Кажется, эти два дня будут очень и очень тяжелыми…
Шмыгая носом и поминутно вытирая набегающие слезы, Катарина помогла госпоже одеться. И все это время она продолжала бормотать что-то о самодовольных крылатых чудовищах, что собираются сделать ее своей пятой женой.
