Это мог быть его ребенок…
Скрипнув зубами, запретил себе думать об этом. Подхватил спящую девушку на руки и, не оглядываясь, вышел из комнаты.
Он многого ей не сказал. Не смог. Есть вещи, которые хочешь забыть, похоронить под другими воспоминаниями. Вычеркнуть из памяти. Вырезать. Вырвать. Пусть даже на их месте останется кровавая рана, которая никогда не зарастет и будет вечно напоминать об утраченном счастье…
Он не хотел, чтобы все так случилось…
Он не знает, что будет завтра.
Но эта ночь принадлежит только им.
* * *Сквозь сон Дея чувствовала, что ее куда-то несут. Но ощущения тревоги не возникло. Наоборот, захотелось понежиться в надежных объятиях, мурлыкнуть и прижаться к широкой груди…
Вот ее опустили на прохладные простыни. Минута — и рядом вытянулось обнаженное горячее тело."
"Знакомые губы прикоснулись к губам. Руки, что не раз заставляли ее кричать от наслаждения, пробрались под подол ночной сорочки. Шершавые ладони, привыкшие сжимать оружие, медленно заскользили вверх, сминая тонкую ткань…
— Йеванн? — полувдох-полустон.
— Ты хотела видеть кого-то еще?
Ненасытные губы спускаются вниз. Обжигают. Жалят. Оставляют влажные следы на чувствительной коже.
И снова стон. Невольный. Прерывистый. Женское тело выгибается навстречу этим губам. Этим рукам.
Сквозь сладкий туман возникает тревожная мысль: она должна остановить его! Должна что-то сказать! Что-то важное… очень…
Но что?
Последнюю мысль сжигает вспышка удовольствия. Дея чувствует, как ее пальцы сами собой зарываются в жесткие волосы мужа.
Сжимают.
Чувствует его рваное дыхание на своей коже.
Мощь его тела.
Жар его страсти.
Этот жар охватывает ее, чтобы через минуту накрыть с головой…
Глава 32.
Утром Дея проснулась с давно позабытым ощущением. Ощущением невероятного счастья.
Ей не хотелось вставать, не хотелось даже открывать глаза. Только нежиться в теплой постели, слушать рокот волн за окном, вдыхать запах моря…
И чувствовать рядом сильное крепкое тело.
Не глядя, она провела рукой по тому месту, где должен был лежать муж.
Но пальцы встретили пустоту. Даже простыня остыла.
Девушка встревоженно распахнула ресницы и села.
Йеванн был в комнате. Сидел в кресле за секретером и разглядывал какие-то бумаги. Хмурый. Серьезный. С застывшей морщинкой между бровей. Ветер из приоткрытого окна ерошил его светлые волосы, рассыпанные по плечам. Солнечный свет золотил кружева на распахнутом вороте белоснежной рубашки.
Дея скользнула взглядом по лицу мужа.
