Губы девушки затряслись, по щекам побежала теплая влага.
— Йен… ты сумасшедший! Мне страшно…
— Мне тоже.
На секунду повисло молчание. Зловещее. Почти осязаемое. Легло на плечи гранитной плитой. Йеванн сгорбился под тяжестью слов, что душили его изнутри. Дея сжалась. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Только чувствовала, как в нем зреет что-то опасное, темное. Что-то, о чем ей не следует знать.
Не выдержав его взгляд, она закрыла глаза и зажмурилась.
В тишине прозвучали слова. Холодные, беспощадные. Сказанные сухим, безжизненным тоном:
— Я был тем дознавателем, что арестовал твоих родителей.
И тем, кто отправил твоего брата в Гандервилль. За это император пожаловал мне герцогство и седьмую офицерскую степень…
Глава 33.
Последнее слово растаяло в воздухе.
Дея сидела, оцепенев. Ей казалось, что она спит и видит кошмарный сон. Такой, в котором пытаешься убежать от чудовища, но не можешь сдвинуться с места.
Она сделала вдох и вдруг поняла, что не властна над собственным телом. Руки и ноги утратили чувствительность, а перед глазами появился туман.
С каждым ударом сердца, с каждым рваным вдохом этот туман становился все гуще и все темнее. Пока не закрыл все вокруг.
Исчезла комната. Исчез весь мир. Не стало ни звуков, ни запахов. Только бледное напряженное лицо Йеванна осталось перед глазами. И алые искры в глубине его вытянутых зрачков.
Прежде они у него были круглые — человеческие. Теперь из глубин его глаз на нее смотрел демон. И этот демон чего-то ждал…
А кинжал в руке жег раскаленным железом.
Медленно, почти не соображая, что происходит, Дея перевела взгляд на лезвие. В отполированной стали отразилось ее лицо. Его сменила картинка из прошлого: центр Тарузы, особняк Вейлиссов, двор. Мать и отец в кандалах, Рейвен, вооруженные тайхи. И дознаватель — Черная Смерть.
Вот он взмахивает рукой в черной перчатке — и Рейвен отлетает прочь, снесенный мощным ударом магии.
Вот отец падает под натиском тайхов. Мать кричит, ее крик заглушают звуки борьбы. Дознаватель подходит к ней, поднимает с колен.
Его лицо скрыто маской, только в прорезях светятся бездушные ледяные глаза.
Мать плюет в эту маску. Дознаватель бьет ее по щеке…
— Ударь меня, чтобы тебе стало легче, — сквозь шум в голове прорвался глухой голос Йеванна.
Легче? Нет, ей легче не станет, даже если она ударит его сотню, нет, тысячу раз! Это не вернет ей родных, не исправит содеянного. И уж точно не изменит прошлое.
Но Йеванну нужен этот удар. Хотя бы один.
