Игнорируя его слова, Наарх озвучил решение:
— Властью, данной мне Советом кланов, я заключаю Дирха Раанлеса в Куб Безмолвия до нашего возвращения в Альдарик. Это превентивная мера, Дирх, смирись и подчинись. Если ты не виновен, Совет выяснит это.
— Нет! — обвиненный анайх вырвался из рук охранников и слетел с кресла.
Распахнул крылья, оскалился и выставил когти.
— Ты веришь ее словам?! — прорычал он, кроша хвостом мраморный пол. — Этой грязной ублюдочной человечке?!
Ответом ему был еще один рык:
— Не смей оскорблять мою женщину!
Одним прыжком Йеванн оказался между Деей и Дирхом.
Камзол на нем треснул, взметнулись алые крылья. Ткань расползлась, обнажая мощное тело.
Два высших демона — два смертельно опасных хищника — застыли друг против друга. Казалось, одно неосторожное слово, жест или взгляд — и они схлестнутся в безумной схватке, из которой никому не выйти живым!
Вслед за ними вскочили остальные анайхи.
— Тише, дайэрэ, — произнес Наарх, заключая Дею и Йеванна мерцающий кокон. — Женщина, успокой своего мужчину, пока он не натворил глупостей, о которых потом пожалеет.
В ответ Дирх оскалился:
— Защищаешь полукровку, а меня, чистокровного демона, значит, в Куб? Веришь словам какой-то девчонки?
— Не какой-то. Ты, верно, совсем ослеп, если не видишь на ней благословения Эолы.
Дея не сразу поняла, что все взгляды уставились на нее. Едва оказавшись с Йеванном в коконе из мерцающего света, она не придумала ничего лучше, как только обхватить руками своего беснующегося демона и прижаться к нему всем телом.
Прижаться так, чтобы почувствовать неистовое биение его сердца. Одного… второго… третьего… И глухое, зарождающееся в его горле рычание.
Новое знание накрыло ее, будто лавина. Задрав голову, она в полном смятении прошептала:
— Йен! У тебя три сердца?!
Он перевел взгляд на нее и застыл. В его расширившихся зрачках Дея увидела свое отражение: огромные агаты глаз, растрепавшиеся, словно на ветру, волосы, и бледные, с серебристым сиянием щеки.
— А ты светишься, — пробормотал демон, прижимая ее сильнее.
— Что? Что такое ты говоришь?
— Ты светишься, — повторил он немного громче. Его слова прозвучали как тихий, раскатистый рык. — Ты вся сияешь!
Они смотрели друг на друга, не в силах отвести глаз, и не видели, как Наарх щелкнул пальцами и огненные петли вздернули вверх рычащего, изрыгающего проклятья Дирха Раанлеса. Одна петля стянула за спиной его руки и спеленала крылья. Вторая стреножила. Третья захлестнулась на горле.
