Она следила за Йеванном, а сердце тревожно стучало: сможет ли он укротить эту силу? Сможет ли подчинить себе магию? Или сгорит…
Будто услышав ее мысли, Йеванн перевел взгляд на нее и ответил белозубой улыбкой:
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Ты не можешь знать этого наверняка.
— Я знаю больше, чем тебе кажется.
— Тогда скажи и мне! Успокой меня!
— Помнишь, ты обещала довериться? Так доверься.
Дея хотела возразить, но вмешался Наарх.
— Ладно, дети, — проворчал он, подавляя зевок, — пора закругляться. Желаю вам крепко спать этой ночью.
И да, — добавил, перед тем, как исчезнуть, — доверяй своему эшхару, это лучшее, что ты можешь сделать.
— Доверяй своему — кому? — Дея сопроводила его исчезновение недоуменным взглядом.
Йеванн стряхнул пальцев сноп огненных искр, шагнул к ней и обнял за плечи. Она задрожала, услышав, как он наклоняется к ней, вдыхает ее аромат и шепчет на ухо чувственным хриплым тоном:
— Мужчине. Своему мужчине, госпожа-ворожея.
* * *В эту ночь Дея услышала еще много красивых слов, сказанных на языке Альдарика.
У нее не было времени узнать перевод, но сердце и так подсказало, что именно хотел сказать Йеванн, когда бормотал их, перемежая с поцелуями. Или когда нежно входил в нее, или когда заставлял кричать от страсти.
Она уже не боялась, что кто-то из обитателей домика услышит ее стоны и крики. Знала, Йеванн не даст ни единому звуку просочиться из спальни. Ее демон щепетилен в вопросах, что касаются их двоих.
Наступившее утро застало ее в объятиях любимого мужчины.
Да, именно любимого. Теперь Дея могла признаться в этом хотя бы себе. Но хватит ли у нее сил и смелости сказать о своих чувствах открыто?
Почувствовав, что она проснулась, Йеванн тоже открыл глаза. Приподнялся на локте, так что светлые волосы рассыпались по его плечам, и заглянул ей в лицо. От обольстительной улыбки, что играла у него на губах, по Дее прошлась сладкая судорога.
— Доброе утро, моя дакши, — шепнул демон и, склонившись, прикоснулся губами к ее губам. Горячая ладонь скользнула по ее телу, слегка сжала грудь.
— Как спалось?
— Лучше не бывает! — выдохнула, подхватывая его игривый тон.
В глазах супруга Дея видела только восхищение, бесконечную нежность и заботу. И она уже открыла рот, собираясь признаться в своих чувствах, как в дверь постучали, при чем отнюдь не деликатно, и раскатистый голос, способный поднять и мертвого, прокричал:
— Эй, голубки! Подъем! В Альдарике нанежитесь!
Дея вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в мужа.
