Когда он поднял глаза, на его лице читалось отчаяние человека, уставшего бороться с самим собой.
— Что ж, — пробормотал он, сжимая записку в кулаке, — однажды это должно было случиться. Но я надеялся отсрочить этот момент.
— Йен, о чем ты?
Дея с тревогой заглянула мужу в лицо.
— Прочитай, — он протянул ей записку.
— Ты уверен?.. — она растерянно перевела взгляд с него на ладонь.
Смятый бумажный рулончик выглядел безобидно, но сердце девушки сжалось, будто Йеванн протягивал ей змею.
— Да. Все равно однажды ты это узнаешь, так лучше сейчас, от меня, чем от кого-то другого.
Пальцы дрожали, когда Дея развернула бумажку. Строчки перед глазами прыгали и расплывались от волнения. Только перечитав по третьему разу, девушка поняла саму суть.
— Ты был женат…
— Да.
— И… и кто она?
Дее хотелось спросить совсем другое: любил ли ты ее? Но что-то в лице Йеванна не позволило этого сделать. Может, выражение муки, застывшее в его глазах, и скорбная кладка, появившаяся у рта.
— Уже не важно.
Она давно умерла.
— А ребенок? — девушка сжала записку в вспотевшей ладошке. — Это правда, у тебя был ребенок?
— Правда. Он умер до того, как родился. Вместе с матерью.
Дея не знала, что на это ответить. Все слова куда-то исчезли, осталась лишь бесконечная усталость, навалившаяся так внезапно.
Йеванн был женат. У него был ребенок. И она узнает об этом вот так, из какой-то записки, нацарапанной незнакомой демоницей на клочке бумаги.
Сев в кресло, потому что ноги уже не держали, она бессильно уронила руки на колени.
— Почему ты мне не сказал? — выдавила беззвучно.
— Не хотел бередить прошлое. К тому же, — Йеванн коротко усмехнулся, — ребенок был не моим. Я ведь уже говорил, демоны имеют детей только от своих истинных. Но в то время я этого еще не знал. В то время я много чего не знал… Сейчас жалею об этом, но лишь потому, что знания помогли бы мне избежать многих ошибок.
— Каких ошибок?
— О, их так много, что ночи не хватит, чтобы все перечислить…
Отвернувшись к окну, он тихо заговорил.
Его голос звучал ровно, почти без эмоций, но под этим кажущимся равнодушием скрывалась глубокая рана.
— Помнишь, я говорил, что не помню своих родителей и что учился в Кардинге? Так вот, это правда, только в Кардинге я прожил не одну сотню лет. Мне нравилось быть студентом. Я даже подумывал получить степень магистра и остаться преподавать боевую магию. Но потом на трон взошел Венарий, и я решил, что мое место в столице.
