Йеванн в два шага оказался рядом с ней.
— Тебе плохо? Я провожу.
— Нет-нет…
Она не договорила. Он коснулся ее руки, и Дею словно пронзила вспышка.
— Йен… Как звали твоего побратима? Того, которого ты убил?
Он замер, глядя на нее сверху вниз. Его глаза на секунду словно остекленели, лицо превратилось в застывшую маску. Губы едва шевельнулись, когда он произнес чужим, безжизненным тоном:
— Освальд. Его звали Освальд дю Картрен.
На улице Дее полегчало. Сев в кресло, она облокотилась на резную балюстраду, ограждавшую балкон, и задумалась.
Из спальни доносились шорохи, Йеванн одевался. Она услышала, как он выглянул в коридор и что-то вполголоса сказал завьяру, стоящему на дверях.
Потом хлопнула дверь.
Он ушел?
Что ж, так даже лучше. Она сможет все спокойно обдумать.
Значит, вот что случилось между ним и дю Картренами… И вот почему в тот злополучный вечер в его груди оказался арбалетный болт с герцогским гербом.
Освальд стрелял в него. Вероятнее всего, со скалы. Кто-то сообщил, что Йеванн возвращается на берег, и этот кто-то был с ним в лодке, а потом столкнул в воду безжизненное тело…
Йеванн должен был утонуть и унести на дно тайну своей смерти.
Только убийцам не повезло. Покойник вернулся с того света и, как любой преданный муж, первым делом бросился домой. Сообщить жене, конечно же оплакивающей его безвременную кончину, что он жив и здоров.
Но дома его не ждали.
Дея попыталась представить чувства, что охватили Йеванна в тот момент, когда он увидел жену с другом и братом — и ее собственное горло будто сжали тиски.
Больно. Очень больно, когда тебя предают те, кому ты верил больше всего.
Нет, она не оправдывала его. Ей претило любое насилие. Но теперь понимала, почему он так ненавидел саму мысль о браке и почему при первой встрече в Рузанне думал о ней самой лишь плохое. Он боялся снова поверить женщине. Боялся любить.
Впрочем, как и она…
Понемногу перед девушкой выстроилась картина событий, созданная из обрывков разговоров, признаний Йеванна и собственных догадок.
Ниона ни разу не упоминала, что у герцогской четы была дочь, но ее никто об этом не спрашивал. Герцогиня умерла за несколько лет до того, как там появился Йеванн. Теперь никто не узнает, знала ли мать о пагубной страсти своих детей? Не это ли свело ее в могилу?"
"Зато отец точно не просто так захотел видеть дознавателя своим зятем. Но, скорее всего, здесь роль сыграла политика. Герцог, как и его сын, был ярым приверженцем старого Ковена.
