Подойдя к границе тумана, Йеванн вытянул руку и послал вперед огненную плеть. Она рассекла сине-зеленую жижу на несколько метров вперед.
Туман недовольно завозился, словно живой, отступил неохотно. Перед дайэрэ образовался узкий коридор, ведущий в пустоту.
Несколько пассов — и Йеванн пустил впереди вихрь огня, а сам ступил следом. Туман за его спиной тут же сомкнулся и стал гораздо плотнее, чем был.
Взвились вверх сине-зеленые щупальца, высоко, до самого края. Лизнули траву и камни, на которых стояли анайхи, и растаяли, оставив после себя потеки застывшей лавы.
Пение прекратилось. Круг разорвался.
Первым на ноги поднялся Наарх. Вскинул руку и произнес:
— Инициация началась! Он вошел в туман. Теперь остается ждать. Либо дайэрэ погибнет, пытаясь укротить силу трона, либо вернется к нам обновленным.
* * *Дея ненавидела ждать.
Для нее не было ничего страшнее ожидания, которое, к тому же, затягивалось.
Ходики на стене отсчитывали секунды, секунды складывались в минуты, минуты — в часы. Время закручивалось в спираль бесконечности без конца и начала.
Как мифическая змея Уроборос, что кусает себя за хвост.
— Не переживайте, льерэ, — сказал заглянувший завьяр. По его приказу даранхи принесли напитки и засахаренные фрукты, чтобы ночь не казалась такой тоскливой. — Ложитесь спать. Инициация может затянуться до рассвета.
Дея кивнула Катарине, и та унесла Ноэля в соседнюю комнату. Бедняга заснул прямо за столом, набив за обе щеки орешки в медовой глазури.
Агрон показывал только то, что происходило у края Бездны.
Сначала анайхи долго пели и раскачивались, а фигурка Йеванна спускалась по склону кратера все ниже и ниже, пока не исчезла из поля зрения. Затем вверх взметнулись ядовито-зеленые языки густого тумана, расплескались по земле жуткой жижей, едва не задев коленопреклоненных демонов, и впитались в камни. Под этой жижей скальная порода потекла, будто расплавленная.
Только после этого анайхи разорвали круг.
Но настоящее ожидание, выматывающее и нервы, и душу, началось именно сейчас.
— Вам бы поспать, совсем лица нет, — вздохнула Катарина, глядя на бледную госпожу.
Та не сводила глаз с агрона.
— Я не смогу уснуть, Кати. А ты иди, ложись с Ноэлем.
— Ну, уж нет, — бывшая горничная подбоченилась. — Я вас тут одну не оставлю!
Так они и сидели, время от времени перебрасываясь парой ничего не значащих фраз, да машинально жуя сладости, что принесли даранхи.
Пока, наконец, тьму над Бездной не разорвал столб ослепительно-белого пламени.
