Как он посмел? Привести в ее дом убийцу! Подвергнуть опасности ее сына и ничуть не жалеть об этом! Ни единого проблеска вины, ни единого всплеска совести в бесстрастных глазах. Правду же говорят, что дознаватели — бездушные твари. В них не осталось ничего человеческого!
Он схватил ее за запястья. Легко, словно играючи или дразня. Удержал в полуметре от себя, с интересом натуралиста разглядывая искаженное гневом лицо ворожеи.
Дея забилась, пытаясь вырваться. Но хватка была очень крепкой. Тогда она, рыча, стала брыкаться, надеясь достать его ногами.
Почти попала по голени, но Йеванн и тут оказался на шаг впереди. Развернул ее спиной к себе, прижал так, что она оказалась спеленатой собственными руками.
Теперь она чувствовала спиной жар его тела, а ягодицами еще кое-что. И это кое-что отреагировало на нее по-мужски.
— Вы мерзавец, сударь! — выплюнула она. — Отъявленный негодяй!
— Так меня уже называли, — лаконично заметил маг. — Ты не слишком оригинальна.
— Подлец! Вы знали, что он придет! Это существо! Знали и воспользовались моим сыном как наживкой!
— Ну, вряд ли ему нужен твой сын.
Я больше чем уверен, что мишенью была именно ты. Да стой уже спокойно! — и он хорошенько встряхнул ее. — Ты же не хочешь разбудить своего ребенка?
Нет, этого Дея не хотела. А потому перестала вырываться. Замерла, вытянувшись всем телом в руках дознавателя. Прошипела:
— Зачем этому… этому существу нападать на меня? Что ему нужно от меня?
— Я.
— Вы? — она оглянулась. — Но почему он напал на меня? Откуда знал, что я приду к сыну? Почему не напал в моей спальне?
— Слишком много вопросов, — Йеванн покачал головой.
— Нам лучше вернуться в столовую, к тому же я не допил свое вино. За сына не переживай, он до утра не проснется.
Сейчас его лицо было так близко, что Дея внезапно отметила усталые морщинки, что залегли у него на лбу и возле глаз. А он, оказывается, не так уж и молод…
Сегодня утром ей показалось, что ему двадцать пять, а теперь можно дать на десять лет больше…
Хотя, что это она. Маги очень долго живут.
Полукровки и того больше. И практически не стареют. Этому Йеванну может быть и тридцать, и все сто. Но в одном она точно убеждена: у него глаза не мальчишки. Глаза хищника. Безжалостного и смертельно опасного.
И в то же время, в его словах был резон. Поэтому она решила не спорить, а согласилась коротким кивком.
* * *В столовой Йеванн по-хозяйски залез в буфет, достал бокал и до краев наполнил вином. Сунул ворожее в руки и приказал:
— Пей. Тебе это нужно.
