Теперь она готова в этом поклясться.
Дея вдохнула поглубже. На секунду прикрыла глаза.
Больше всего ей хотелось сейчас уйти, хлопнув дверью. Но сбежать — это так по-детски. И это именно то, чего он ждет от нее. Но если Катарина права…
Медленно выдохнув, она открыла глаза и ангельским голосом сообщила:
— Конечно, милорд. Как пожелаете.
На лице Йеванна на миг отразились эмоции. Он быстро взял себя в руки, но секундной слабости оказалось достаточно. Дея с трудом сдержала победную улыбку.
Она не ошиблась!
О, да, милый, ты еще не знаешь, что тебе предстоит! Твой самый сокровенный секрет станет твоим самым страшным кошмаром.
И винить в этом некого, кроме себя.
Плавным движением она развернулась к нему спиной, и почувствовала, как Йеванн подался вперед. Вскинула руки. Коснулась застежек на спинке платья. И услышала нервный выдох.
А потом сладко пропела:
— Ваша Светлость, не желаете ли помочь мне с застежками?
* * *Йеванн сам не знал, зачем это сделал. Зачем потребовал, чтобы она переодевалась при нем? Хотел узнать, как далеко можно зайти? Прощупать ее границы?
Или проверить собственные?
Что ж результат не заставил себя ожидать.
Простая примерка обещала превратиться в настоящую пытку.
Дея оказалась хорошей актрисой. Он оценил. Его жена далеко не простушка, как бы ему не хотелось думать иначе. Ее внешняя слабость и мягкость обманчивы. Под ними кроется стальная воля и гибкий ум. Страшное сочетание.
Чего еще он не знает о ней?
— Конечно.
Собственный голос показался хриплым, чужим.
В горле вдруг пересохло. Захотелось выгнать Ленарда вон. Закрыть двери и задернуть шторы, чтобы ни один случайный взгляд не увидел то, что предназначено только для его глаз.
Но Йеванн не сделал этого. Присутствие портного было единственной ниточкой, что удерживала его на грани безумства.
Пальцы мага коснулись атласной девичьей кожи. По телу прошла дрожь узнавания, и где-то внутри, в глубине подсознания, заворочался спящий Демон.
Йеванн стиснул зубы.
Отвел взгляд, чтобы не видеть тонкий изгиб шеи, трогательно выступающие позвонки, белокурые завитки, что едва заметно трепетали под его дыханием.
Но его тянуло, словно магнитом.
Тянуло нагнуться, прижаться воспаленными губами к этим крошечным позвонкам. Почувствовать языком вкус этой кожи. Оставить на ней пылающий след…
Из горла вырвался полузадушенный вздох.
Так сложно сдержаться.
— Все, — выдохнул, когда последний крючок оказался расстегнутым.
