— Значит, я не ошибся, — пробормотал темный едва слышно. — Что ж, тем хуже для меня…
А потом Дея почувствовала его губы. Сухие. Горячие. Они всего на мгновение прижались к чувствительному местечку, где шея переходила в плечо. Но девушке показалось, что к ней приложили раскаленное тавро.
Она ахнула, вздрагивая всем телом. Йеванн тут же ее отпустил. Убрал руки, отступил прочь и со странной мукой в голосе произнес:
— Не буду вам больше мешать. Мэтр Ленард, счастлив был повидаться.
— Я тоже, мой мальчик, я тоже, — заверил портной, что крутился у платья и разглаживал на нем несуществующие складки.
Казалось, мэтр Ленард даже не заметил сцены, свидетелем которой стал. Не почувствовал тревожного, мучительного напряжения, что наполнило воздух.
За это Дея была ему благодарна. Она стянула разорванный ворот, едва за Йеванном захлопнулась дверь.
— Придется сменить рубашку…
— Нет-нет, — Ленард замахал руками. — Это платье не нуждается в нижнем белье. Хотя, конечно, панталоны вы можете оставить. Но милорд прав.
Это ожерелье просто великолепно! Оно создано для вас и этого платья!
* * *В восемь часов у крыльца уже стоял экипаж. Четверка гнедых лошадей нетерпеливо била копытами.
В сумерках, расчерченных светом газовых фонарей, слышалась перекличка охраны, бряцанье сбруи, тихие голоса.
Тайхи проверяли оружие. Им предстояло сопроводить во дворец опасное и вместе с тем очень ценное существо. Именно так рассматривал император Венарий своего дознавателя, который внезапно из никому не приметного мага средней руки превратился в важную фигуру на политической доске.
Возможный наследник Шиарха? Что ж, может быть.
Возможный претендент на трон Альдарика? Почему бы и нет…
У Венария были далеко идущие планы. Он не озвучивал их, но Йеванн догадывался, что происходит в голове у правителя.
Стоя в гостиной у высокого стрельчатого окна, полудемон смотрел на темнеющий двор. Пока за спиной не раздался шорох.
Развернувшись, Йеванн вскинул взгляд вверх, на лестницу, и почувствовал, как обрывается сердце.
Дея застыла на верхней ступеньке. Выбирая ей платье для этого выхода, он и не думал, как она будет выглядеть в нем. Просто увидел его и решил — это оно. И вот теперь он впервые увидел ее не в траурных вдовьих одеждах. И не в сером наглухо застегнутом рединготе.
Мягкий атлас жемчужного цвета плотно обхватывал ее талию, подчеркивал грудь, свободно струился вдоль бедер и ложился у ног живописными складками. Шея, плечи и руки оставались открытыми.
