Но шею плотно обхватывало ожерелье, на вздымающейся груди переливались алмазы, а руки были затянуты в длинные атласные перчатки.
Приглашенный куафер зачесал волосы девушки вверх и уложил игривыми локонами на макушке. Но на затылке остались виться несколько непоседливых прядей. Воздушных и нежных, как ангельский пух.
Дея куталась в тонкую полупрозрачную пелерину, кусала губы и крепко сжимала в руках крошечную атласную сумочку. Йеванну хватило одного жадного взгляда, чтобы охватит ее всю, заметить каждую мелочь, вплоть да капелек пота, выступивших над верхней губой.
Но он продолжал смотреть на нее, не в силах ни отвести взгляд, ни вымолвить слово.
Демон внутри довольно урчал.
Та половина, которую он в себе ненавидел, наслаждалась моментом."
"«Моя… моя… моя…» — стучало в мозгу, вторя биению сердца.
Она прекрасна. И она вся его. Стоит лишь протянуть руку и взять то, что ему причитается. Забыть про прием, императора, который хочет их видеть. Рвануть вверх по лестнице, подхватить на руки желанную женщину и сделать с ней то, что не дает ему покоя каждую ночь.
Сотни ночей. Сотни тоскливых бессонных ночей, наполненных мукой…
— Вы мне не поможете?
Тихий голос заставил его очнуться. Сжать челюсти. Скрипнуть зубами.
Дея несмело улыбнулась и пояснила:
— Очень высокие каблуки… боюсь скатиться по лестнице…
Он помог ей спуститься.
Рука девушки чуть дрожала в его руке. Он чувствовал ее нервозность. Впитывал вместе с запахом кожи, волос, эфемерным ароматом духов, что витал вокруг Деи защитным коконом.
Она все еще строила барьер между ними. Но в тот момент, когда он взял ее за руку, ему показалось, что этот барьер пошатнулся. В глазах девушки что-то мелькнуло. Что-то такое, от чего его сердце забилось с оглушительным стуком, а кровь с удвоенной силой ударила в голову.
Ведомый желанием, он поднес ее руку к губам.
— Вы восхитительны, моя дорогая.
Дея вздрогнула, едва его губы коснулись ее.
Каждый раз, когда он это делал, ее словно пронзала яркая вспышка. Даже сквозь ткань перчатки она ощутила жар его поцелуя.
А то место на шее, куда он поцеловал ее в будуаре, до сих пор пульсировало сладкой томительной болью, будто он заклеймил ее.
— Я… мне надо отдать последние распоряжения, — пробормотала, высвобождая пальцы из его хватки.
Только теперь Йеванн заметил Катарину, что следовала за ними по лестнице. Сделав неопределенный жест, он отошел.
— Не переживайте, миледи, все будет хорошо, — затараторила горничная. — Я присмотрю за нашим Ноэлем.
