Но гораздо больше его влекло то, что она сейчас невольно прикрывала ладонями.
У этой юной вдовы роскошное тело.
Йеванн повидал на своем веку достаточно женщин, его не могло обмануть скромное вдовье платье. Но, похоже, девушка, стоявшая перед ним, и сама не знала, как хороша. Или не хотела этого знать."
"— Я дам вам время до утра, — проговорил он, неторопливо раздевая ее взглядом и наслаждаясь увиденным. — На рассвете мы отправимся в путь.
— А если я откажусь?
Он усмехнулся. Его усмешка напомнила ей оскал голодного зверя.
— Вы знаете, что тогда будет. Мне придется лишить вас магии и забрать ребенка. Потому что после… м-м-м… процедуры вы будете не в состоянии о нем позаботиться. А императорский сиротский приют станет ему новым домом.
Дее показалось, что она задыхается. Ей хотелось рвануть корсаж так, чтобы пуговицы заскакали дробью по полу. Глотнуть воздух, который вдруг почему-то застрял в груди. И закричать во все горло…
Потому что он прав. Да, она это знала.
Он офицер, а значит, достаточно сильный, чтобы забрать ее Дар.
Но вместе с Даром она лишится и памяти. Забудет не только собственное имя, но даже как есть и пить.
Ее отправят куда-нибудь в пограничную крепость. Беспомощную и жалкую. А там у нее одна участь: либо прислуживать кому-то и мыть горшки, либо греть чью-то постель.
Ни того, ни другого она не хотела.
Но он в своем праве.
Мелькнула мысль, что можно сбежать. Вытащить узелок с золотом и остатками украшений, что еще не успела снести в ломбард. Закутать Ноэля в теплое одеяльце и уйти через черный ход…
Только куда?
Ее будут искать.
Он будет искать. И найдет так же, как нашел в этот раз, только теперь намного быстрее.
Мысли метались, ища пути к отступлению и выдавая одну идею бредовей другой. Но Дея была реалисткой. Она понимала: перед ней стоит хищник, учуявший запах добычи. И его невозможно сбить со следа.
На улице зима. У нее нет ни родных, ни друзей, готовых спрятать беглянку. Нет денег, чтобы пересечь границу, да еще с малышом на руках.
Она даже не может использовать магию, потому что не властна над ней!
Она сама загнала себя в ловушку.
— Хорошо, — Дея уронила руки, и смятый листок выпал из ее ослабевших пальцев. — Я согласна.
— Замечательно.
— А теперь оставьте меня, сударь. Я устала.
Йеванн проследил, как брачный договор спланировал на пол. Нагнулся и поднял его. А потом аккуратно разгладил.
— Где у вас кухня? — произнес, будто не слыша последних слов. — Не откажусь от бокала бренди.
