Неужели она сказала это вслух?!"
"Вскинув глаза, Дея поняла, что супруг уже долгое время наблюдает за ней, и поежилась. Его взгляд был холодным, пронизывающим, словно зимний ветер. В руках он держал распечатанный конверт и бумагу с вензелями, видимо, документ. С нижней части бумаги свисала сургучная печать на золотой нити.
По коже девушки побежали мурашки.
— Я замерзла, — пробормотала она. — Перестань на меня смотреть!
Губы полудемона растянулись в кривой усмешке:
— Теперь я буду смотреть на тебя столько, сколько захочу, моя дорога супруга.
Он издевательски выделил последние слова.
Дея отвернулась, притворяясь, что вид за окном интересует ее куда больше, чем этот несносный полумаг-полудемон. Карета катила по мощеной мостовой Тарузы, но благодаря магии тряска не ощущалась.
— Кстати, — заговорил маг после минутного молчания, — ты не спросишь, что за конверт мне дал император?
— Нет, — сухо бросила девушка.
Вступать в его игры она не собиралась. Хватит с нее недомолвок и интриг. Скорее вернуться бы в особняк и обнять сына.
Это все, что ей нужно, чтобы вновь почувствовать себя цельной.
— Зря. Это касается нас обоих. Точнее, троих.
Все-таки она кинула на него быстрый взгляд.
Йеванн удовлетворенно кивнул:
— Да. Твоего сына этот тоже касается. Читай.
Он протянул ей документ.
Нехорошее предчувствие охватило девушку еще до того, как она дрожащими пальцами прикоснулась к листу.
На вид это была обычная бумага с вензелями, какие используют для королевских указов, только вензеля оказались незнакомыми, не иллурскими.
А там, где Дея коснулась ее, расплылись радужные круги.
Печать засветилась. Едва заметно, словно полупотухший уголек в груде пепла, но это был не обман зрения, Дея могла бы в этом поклясться.
Не отдавая себе отчета, она взяла печать двумя пальцами и покрутила. Теплая. Точно уголек. Рисунок на ней напомнил что-то из прошлого, но что именно — Дея не поняла, как ни пыталась.
— Читай, — повторил Йеванн. — Потом наиграешься, если захочешь.
Она поджала губы и пробежалась взглядом по строчкам.
Уже на пятой споткнулась, вернулась к началу и стала читать более вдумчиво.
А маг, откинувшись на спинку сиденья, смотрел, как все больше бледнеет ее лицо, как краска сходит с щек, с губ, как учащается дыхание, а между бровей появляется гневная складка.
Вот такой она ему нравилась больше всего. Разозленной. И было в этом что-то извращенное, что-то сродни самоистязанию.
Когда Дея злилась, проступали ее истинные черты.
