История одной ненависти

– Так вот, я уделил тебе внимание. Ровно столько, сколько ты хотела, и даже больше. И не лги, что ты не для этого устроила ту сцену унижения. Ты нарывалась. Хотела, чтобы я проучил тебя. Я проучил. И ты была не против. То, как ты отвечала на мои поцелуи в спальне, – уголок его рта дернулся, Давыдов заметил мелькнувший в моих глазах протест. – Как стягивала пиджак…

Я начала мотать головой, не веря его словам. Он не обо мне говорит, а о другой девушке. Я не могла отвечать на его поцелуи и не могла раздевать его.

– И то заявление в полицию – прямое подтверждение тому, что тебе было мало и ты хочешь все повторить…

– Ты просто больной! Ты пытаешься всё перевернуть, чтобы не смотреть правде в глаза. А на деле ты просто изнасиловал чужую жену! – прошипела со всей ненавистью. – Я не испытываю к тебе и грамма симпатии, а мой муж…

– Муж? Ты так цепляешься за это слово, но на деле твой суженый и пальцем не пошевелит для тебя.

– Не правда… – произнесла, и прокляла себя за эту дурацкую неуверенность.

– Я докажу тебе это, хочешь?

– Не приближайся! – выставила руку перед собой и ладонь уперлась в каменную грудь, которая очень напоминала стену, к которой я жалась спиной. Она была такой же непоколебимо стойкой, и ее я так же не смогла сдвинуть.

– Иначе что?

– Иначе я… – под его натиском моя рука согнулась в локте, а потом оказалась зажата между нашими телами, и мое дыхание остановилось. Я забыла, что должна проталкивать в легкие кислород, потому что тот отравился терпким и холодным ароматом его одеколона.

Попыталась зарядить ему коленом в пах, но удалось лишь промахнуться, за что Яр тут же наградил меня красноречивым взглядом, а потом принудительно раздвинул мои колени своими, задирая юбку почти до задницы. Больше его ударить я не смогла бы.

– Знаешь, твое сопротивление даже забавно, – отвел мою кисть, которую успел перехватить, когда замахнулась, чтобы отвесить пощечину.

– Меня опоили! – зашипела, но замолкла, когда Давыдов обхватил мою челюсть рукой крепко ее сдавливая.

– Это все чушь собачья, Саш… – выдохнул мне в губы, глядя сквозь опущенные ресницы. – На самом деле значение имеет только это…

И мир прекратил существовать.

Давыдов был везде.