История одной ненависти

Он заполнил собой все вокруг: пространство, время, разум – всё, заставляя меня забиться в самый дальний уголок сознания и зажмуриться от стыда и ненависти к себе. Ведь мне нравилось то, что он делал.

Как нагло проникал в рот языком, завоевывая территорию, как умело подталкивал мой язык, провоцируя поступить точно так же, как в ту ночь.

Ответить.

И предательское понимание развеяло последние сомнения. Я помнила, как отвечала ему.

Точно так же, как сейчас толкнула его язык своим, только для того чтобы прогнать прочь, но мой протест был воспринят как ответные ласки.

Хватка на моем запястье растворилась, и точно так же, как и в ту ночь ухватилась за широкие плечи, потому что мир точно так же покатился в пропасть, и я вместе с ним.

Давыдов помог моей юбке скомкаться на талии и поддев бедра приподнял меня над полом, вжимая в стену своей грудью. Мои ноги как предатели обвились вокруг его бедер и совершенно не слушая команд мозга скрестились над его задницей.

Чувствовала твердость его плоти сквозь слои одежды, и невольно дурела от воспоминаний, когда эта плоть долбила меня до срыва всех предохранителей в мозгу и разуме. Когда я срывалась на крик и мольбы не тормозить это буйство эмоций.

Не тормозить это порно.

Не поняла, когда его пальцы сдвинули трусики, в какой момент это произошло, я не успела осознать. Лишь ощутила острое прикосновение к возбужденной плоти и хлесткий разряд тока от этого.

Пальцы ловко скользнули по складкам, будто по маслу.

– Видишь, – Давыдов не упустил момента позлорадствовать, ведь он точно так же, как и я все понял без слов. – Это не я тебя изнасиловал, ухмыльнулся по-скотски и не позволяя мне сдвинуться вставил палец на всю длину заставляя меня закусить щеку изнутри от накрывшего удовольствия. – Это ты заставила меня быть грубым, потому что тебе это нравится. Ты от этого течешь.

Стиснула зубы, толкнула его, но он не противился.

Опустил меня на пол, и я начала судорожно поправлять одежду под его громкий раскатистый смех.

Он проникал в самые дальние уголки души и душил своей надменностью и искренностью. Яр был прав и об этом знал. А я за это его ненавидела."

"– Из нас двоих именно ты была психологом, но сейчас отчаянно врешь мне и себе, выдавая ложь за мнимую правду. Вот только у тебя все на лице написано, Саш.