История \

Более того, даже в экипаж забраться не успели бы, как вас схватили.

– Не ёрничай, – сердце от радости и удушающего волнения заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. – Ты согласился помочь, и я несказанно благодарна тебе!

«С Дастаном Амая точно сможет отправиться на праздник!»

– Запомни своё чувство благодарности ко мне и научись быть сдержанной, – глава чуть наклонил голову набок. – Иначе… – он намеренно сделала паузу, – накажу.

Ни с того, ни с сего стало как-то волнительно.

– Прости, – виновато буркнула я, отводя взгляд в сторону.

Над головой послышалось насмешливое хмыканье.

– В южном дворце полно слуг, что докладывают обо всём императрице. Просто так принцессу не вывести.

– А… – замерла я, чувствуя, как холодеет в груди, ведь без Дастана мы с Амаей точно попались бы, и тогда моя голова полетела бы по эшафоту. – Как тогда?

– Отправляйся к её высочеству. Расскажи ей обо всём. Ты хорошо придумала с переодеванием в служанку. Если она согласится, поставь на окно вазу.

– А дальше? – спросила я, затаив дыхание.

– А дальше через два часа отправляйтесь на прогулку. Возьмите с собой веер, – серьёзно кивнул глава. – У тебя пятнадцать минут, чтобы донести до меня ответ принцессы. Если за это время ваза на окне не появится, всё отменится. Иди, кхали. Время пошло.

41. Всё идёт по плану

Эми

Служанки, высокомерно кланяясь, не желали пропускать меня в крыло дочери императора, уверяя, что она чувствует себя не лучшим образом.

Роскошные покои Амаи сияли нежными пастельными тонами, крича о своей изысканности и богатстве. В общей комнате меня встретила придворная дама Роана – на её лице виднелись искренняя тоска и тревога, без тени притворства или корыстных помыслов.

Когда я объявила о срочности моего визита к её высочеству, почтенная дама, не колеблясь, взяла на себя роль проводника, лично сопроводив меня до опочивальни.

Там, на величественной кровати, украшенной шёлковым покрывалом и россыпью подушек причудливых форм, скрытая под невесомым балдахином, отдыхала дочь императора. Измученная бременем “роскошной” жизни, она лежала ко мне спиной, свернувшись калачиком, словно пытаясь спрятать свои горести и обиды в самом дальнем уголке души.

– Моя принцесса… – сердце сжималось от боли при виде её страданий.