История \

– Императрица просит принять её.

Лавэр Ри’Далэйн, погружённый в созерцание лазурного небосвода, едва заметно кивнул. Его лицо, словно высеченное из камня, не выражало ни единой эмоции – за тридцать пять лет правления он отточил искусство скрывать свои истинные чувства до совершенства.

– Муж мой, приветствую тебя, – её величество, облачённая в шёлковое платье цвета утренней зари, присела в изящном реверансе. Подхватив пышные юбки, она неспешно направилась к императору. – Мне доложили, что ты сегодня плохо спал.

По едва заметному жесту евнух Джэн склонился в глубоком поклоне, держа на вытянутых руках изящный поднос с дымящимся напитком.

– Сколько помню, – вздохнул правитель, – ты всегда заботилась обо мне.

– А как иначе? – мягко улыбнулась Элира Ри’Далэйн, её голос журчал, словно горный ручей. – Ты не только защита и опора нашей семьи, но и всей империи.

– И это, – на губах императора появилась тёплая улыбка, – было твоей идеей. Ты столько сил потратила, контролируя возведение школ и подбирая учителей для детей простого люда.

– Я хочу быть полезной для тебя, дорогой, и для всего государства, – императрица склонилась в благодарном поклоне.

– Ты – мать этого народа, – правитель посмотрел на свою супругу с нескрываемой нежностью, – и мне несказанно греет душу, что ты радеешь о нём.

– Но моя забота не всегда идёт во благо, – в голосе Элиры Ри’Далэйн послышалась затаённая печаль. Она остановилась рядом с супругом, осторожно касаясь нежных лепестков розового куста, словно боясь потревожить их сон.

– Имеешь в виду проверку, которую устроила в южном дворце? – его величество не спрашивал, а скорее констатировал факт. – Чиновники, чьи дочери попали под горячую руку Амаи, выказали сегодня на аудиенции своё недовольство по этому поводу.

– Их можно понять, – виновато опустила взгляд императрица. – Я готова принести им всем свои извинения за дочь. Она, как и я, совершила ошибку.

– Не сказал бы, что ваши действия можно назвать ошибкой… – задумчиво протянул император.

От этих слов Элира Ри’Далэйн замерла, сохраняя виноватое выражение лица, но в глубине её глаз промелькнуло нечто иное – тень понимания и зарождения нового плана.