Так можно было пройти гораздо большие расстояния, да и обзор с мостика был явно лучше, чем через перископ. Передвижение по поверхности воды во всех отношениях приятнее путешествия в подводном положении.
В дополнение к этому наш штурман Маринфелд все еще ожидал возможности обнаружить звездочку в наглухо затянутом облаками небе, чтобы точно определить местонахождение судна. Но тут, судя по всему, не обошлось без колдовства. С тех пор как подлодка вышла из порта, в небе ни разу ни днем ни ночью не появилось ни одного просвета.
Мы не видели ни солнца, ни звезд и даже никаких признаков луны. Так, двигаясь по счислению, мы обогнули самую северную точку Британских островов. И когда занялся следующий мрачный рассвет, экипаж «U-69» достиг своей цели — перед нами раскинулась великая Атлантика, бескрайнее поле сражений.
Глава 7
ПЕРВАЯ ТОРПЕДА — КУСКИ ГОВЯДИНЫ В ВОДЕ
Весь экипаж был на ногах — это состояние в спортивных кругах называют лихорадкой погони. Еще до моего приказа весь корабль и вся аппаратура были проверены.
Даже наблюдатели, по праву заслужившие отдых и короткий сон, находились на своих местах и снова проверяли все механизмы и части субмарины. На подлодке шла бурная деятельность, пока «новобранцы» ждали крещения огнем при входе в Атлантику. Они все вбили себе в голову, что обязательно встретят вражеское судно в первый же день.
Но Атлантика огромна, и им придется понять, что можно неделями бороздить просторы океана и ни разу не увидеть даже топ мачты. Опыт и знание района патрулирования здесь бесполезны.
Даже если вы увидите топ мачты или, возможно, целый корабль, то не забывайте, что ваш оппонент тоже смотрит в оба. У него всегда широко открыты глаза для вполне определенной цели, и множество экипажей немецких подводных лодок, думая, что обнаружили добычу, сами становились жертвами британских моряков.
Атлантика встретила субмарину волнением и довольно-таки сильным ветром, силой от шести до семи баллов. Людей часами раскачивало из стороны в сторону в тяжелом монотонном ритме.
Иногда нос взлетал в воздух, а иногда корма опасно поднималась к небу. Лодка прыгала и виляла. Волны разбивались о палубу, покрывая ее белой пеной. С невероятной яростью гигантские валы с грохотом ударялись о корпус. Натыкаясь на надстройку, они разбивались на брызги, словно игривые фонтаны. А ветер тем временем выл, кружа вокруг боевой рубки, временами внезапно затихал, но только для того, чтобы задуть еще сильнее.
