Зато Никт мог рассказать о том времени, когда люди в могилах были живыми: например, как Себастиан Ридер ездил в Лондонтаун и видел королеву — толстую тетку, которая сердито глазела на всех из-под меховой шапки и не понимала ни слова по-английски. Себастиан Ридер не помнил, как звали королеву, но сказал, что вроде бы долго она не правила.
— Когда это было? — спросила Скарлетт.
— На его могиле написано, что он умер в тысяча пятьсот восемьдесят третьем. Значит, еще раньше.
— А кто на кладбище самый старый?
Никт нахмурился.
— Наверное, Гай Помпей. Он приехал сюда через сто лет после первой высадки римлян. Он мне рассказывал. Ему еще дороги понравились.
— Значит, он самый старый?
— Наверное.
— А давай сделаем себе домик в этом большом каменном доме?
— Ты не сможешь туда зайти. Он закрыт. Они все заперты.
— А ты можешь?
— Конечно.
— А почему я не могу?
— Ну, я гражданин этого кладбища. И много где могу проходить.
— Я хочу поиграть в большом каменном доме.
— Тебе нельзя.
— Ты просто жадный и меня не пускаешь.
— Неправда.
— Жадина!
— Не-а.
Скарлетт засунула руки в карманы куртки и ушла не попрощавшись. В глубине души она знала, что несправедлива к Никту, и от этого злилась еще больше.
За ужином она спросила родителей, жили ли здесь люди раньше римлян.
— Откуда ты узнала про римлян? — удивился отец.
— Все знают, — презрительно отмахнулась Скарлетт. — Так жил тут кто-нибудь?
— Кельты, — ответила мать. — Они поселились здесь раньше, а римляне их завоевали.
На скамейке у старой часовни Никт вел почти такой же разговор.
— Самый старый? — переспросил Сайлес. — Откровенно говоря, не знаю. Из тех, с кем я знаком, самый старый на кладбище — Гай Помпей. Но тут жили и до римлян. Много разных и древних племен. Как твоя азбука?
— Хорошо. Кажется. А когда я научусь писать буквы вместе?
Сайлес помолчал.
— Не сомневаюсь, — произнес он наконец, — что среди многочисленных погребенных здесь талантов найдутся учителя.
Я наведу справки.
У Никта перехватило дух: скоро он сможет прочитать все что угодно: любую книгу, любую историю!
Когда Сайлес покинул кладбище, отправившись по своим делам, Никт направился к иве у старой часовни и позвал Гая Помпея.
Старый римлянин восстал из могилы и зевнул.
— А-а! Живой мальчик! Как поживаешь, мальчик?
— Очень хорошо, сэр.
— Вот и славно. Рад слышать."
"В лунном свете волосы старого римлянина казались белыми.
