— Защитите моего ребенка! — взмолился призрак, и миссис Оуэнс решила, что это женщина.
Мать, конечно же.
— Что он с вами сделал? — спросила миссис Оуэнс, хотя не была уверена, слышит ли та ее.
Только что скончалась, бедняжка! Куда легче отходить тихо, чтобы потом проснуться там, где тебя похоронили, смириться со смертью, увидеть своих соседей. А это существо состояло из одного только страха за ребенка. Страх, словно крик, звенел в ушах Оуэнсов и привлекал внимание остальных здешних обитателей. Бледные фигуры потянулись к ним со всего кладбища.
— Кто ты? — обратился к призраку Гай Помпей.
Ветер и дождь давно превратили его надгробный камень в простой валун. Две тысячи лет назад Гай Помпей попросил, чтобы его тело не отсылали в Рим, а похоронили на холме у мраморного храма. Теперь, как один из старейших покойников на кладбище, он очень ревностно относился к своим обязанностям:
— Твое тело покоится здесь, женщина?
— Да нет же! Вы посмотрите, она только что умерла! — Миссис Оуэнс одной рукой обняла женскую фигуру и принялась ее тихо увещевать.
От высокой стены между кладбищем и улицей донесся стук, а потом грохот. Урна покатилась. На краю ограды, на фоне размытых туманом фонарей возник темный мужской силуэт. Мужчина ненадолго замер, а потом спустился по стене, цепляясь руками и болтая ногами. За несколько футов до земли он разжал руки и спрыгнул.
— Но, милочка, — обратилась миссис Оуэнс к фигуре. Из трех осталась уже одна. — Он живой. Мы — нет. Как вы себе это представляете…
Ребенок озадаченно смотрел на обеих.
Потянулся сначала к одной, потом к другой, но схватил только воздух. Призрак его матери быстро таял.
— Да, — произнесла миссис Оуэнс в ответ на слова, которые слышала только она одна. — Да, если это возможно. — Она повернулась к стоявшему рядом мужчине.
— А ты, Оуэнс? Станешь ли ты отцом этому малышу?
— Я… отцом? — наморщил лоб Оуэнс.
— У нас ведь не было детей. А его мать просит, чтобы мы его защитили. Ты согласен?
Человек в черном плаще выбрался из зарослей среди старых оббитых надгробий и осторожно пошел вперед, но спугнул сову, и она бесшумно улетела прочь.
Человек увидел ребенка, и глаза его загорелись торжеством."
"Оуэнс знал, что думает его жена, когда говорит таким тоном. Не зря же они были вместе (до гробовой доски и после) добрых двести пятьдесят лет.
— Вы твердо уверены, что хотите этого, миссис Оуэнс? Без всяких сомнений?
— Уверена, как ни в чем и никогда!
— Тогда я согласен.
