В последнее время мистеру Пенниуорту не на что было жаловаться: Никт усердно выполнял задания и засыпа́л его вопросами. Сегодня ночью он хотел освоить потусторонние визиты и выяснял всякие тонкости — к расстройству мистера Пенниуорта, который сам ничем подобным не занимался.
— А как именно создать в воздухе струю холода? С устрашением я вроде бы разобрался, но как довести страх до ужаса?
Мистер Пенниуорт пыхтел, вздыхал и объяснял как мог — часов до четырех утра.
В школу Никт пришел совсем вареный. Первым уроком была история — этот предмет мальчику нравился, хотя ему часто хотелось поправить учителя: все было не так, по крайней мере, если верить очевидцам.
Но в это утро Никту было не до того: он изо всех сил старался не заснуть.
Он сосредоточился на уроке и не обращал внимания ни на что остальное. Думал о Карле Первом, о своих родителях — мистере и миссис Оуэнс, — и первой семье, которую не помнил. Вдруг в дверь постучали. Весь класс и мистер Керби повернулись к двери и уставились на семиклассника, который был послан за учебником.
А в руку Никта внезапно что-то вонзилось. Он молча поднял глаза.
На него сверху вниз смотрел ухмыляющийся Боб Фартинг, зажав в кулаке остро заточенный карандаш.
— Я тебя не боюсь! — прошептал Фартинг.
Никт посмотрел на руку: в месте укола набухла капелька крови.
После обеда Мо Квиллинг подошла к Никту в коридоре.
— Ты ненормальный! У тебя нет друзей.
— Я пришел в школу не ради дружбы, — честно ответил Никт. — Я пришел учиться.
Мо дернула носом.
— Ну, тогда ты точно больной.
Никто не идет в школу учиться. Нас сюда посылают!
Никт пожал плечами.
— Я тебя не боюсь! — продолжала Мо. — Твои вчерашние штучки тебе не помогут!
— Ну и ладно, — сказал Никт и пошел дальше по коридору.
Может, зря он вмешивается? Где-то он ошибся, это точно. Мо и Боб уже о нем говорят, и, наверное, семиклассники тоже. Все на него косятся, показывают друг другу. Никта начали замечать, и это ему совсем не нравилось. Сайлес предупреждал, что надо держаться в тени и почаще блекнуть.
Теперь всё изменилось.
Вечером Никт рассказал все опекуну. Сайлес отреагировал неожиданно резко.
— Ну как ты мог совершить такую… глупость! Я же говорил тебе, как ты должен себя вести. А теперь о тебе гудит вся школа!
— Что я должен был делать?
— Что угодно, только не это! Сейчас всё не так, как в старые времена. Тебя могут выследить, Никт. Найти.
Лицо Сайлеса оставалось неподвижным, как твердая порода над кипящей лавой. Но Никт чувствовал, что тот очень сердит.
