За оградой под ветром зашумели деревья.
Скарлетт пошла вниз по холму. «Вот зачем нужен мобильный телефон, — думала она. — Опоздаешь минут на пять, и мать уже сходит с ума. А мобилку все равно не покупает. Ну ладно. Опять накричит… Не в первый раз и не в последний».
Скарлетт как раз поравнялась с открытыми воротами. Заглянула внутрь и…
— Ничего себе! — вырвалось у нее.
Есть такое выражение — «дежавю». Его употребляют, когда приходишь куда-то, и кажется, что ты уже тут был, или видишь то, что уже видел во сне или воображении.
У Скарлетт иногда бывало дежавю — например, она заранее знала, что учительница расскажет про свою поездку в Инвернесс, или кто-то ронял ложку точно так, как она себе представляла. Сейчас всё было иначе. Скарлетт не просто казалось, что она бывала здесь раньше. Она действительно раньше видела это место.
Скарлетт прошла в открытые ворота. Из-под ног вспышкой белого и черного с зеленым отливом вылетела сорока, уселась в ветвях тиса и стала за ней наблюдать. «За углом, — подумала Скарлетт, — есть церковь, а перед ней — скамейка».
Она завернула за угол и тут же увидела церковь, только гораздо меньшую, чем она себе представляла. Мрачная готическая постройка из серого камня с острым шпилем. У входа старая деревянная скамья. Скарлетт подошла, присела на скамью и стала болтать ногами, как маленькая."
"— Послушайте… М-м… Мисс! — сказал кто-то сзади. — Боюсь показаться навязчивым, но вас не затруднит… кое-что придержать? Мне не хватает еще одной пары рук.
Скарлетт оглянулась и увидела человека в бежевом плаще, сидевшего на корточках перед надгробием.
Ветер раздувал большой лист бумаги в его руках. Скарлетт поспешила на помощь.
— Держите тут, — сказал мужчина. — Одной рукой тут, другой тут, и всё. Ужасная наглость с моей стороны! Безумно вам благодарен.
Рядом с ним стояла жестяная банка из-под печенья. Оттуда он достал что-то вроде мелка или небольшой свечи и легкими отработанными движениями принялся тереть камень.
— Вот и все! — радостно сказал он. — Вот… о! Эта загогулинка внизу, полагаю, обозначает плющ — викторианцы обожали плющ, для них он был символичен… готово.
Отпускайте.
Он встал и расчесал пятерней седые волосы.
— Ох! Надо размяться. Совсем ноги отсидел! Итак… что скажете?
Без про́риси прочесть выбитое на камне, покрытом зеленым и желтым лишайником, было бы невозможно.
— «Маджелла Годспи, дева сего прихода, 1791–1870, “Всё в прошлом. Мы живем с тобой лишь в памяти моей”[15]», — вслух прочла Скарлетт.
