Если мои верные немцы по-прежнему обращались ко мне «герр профессор», то майор Хэмилл говорил просто «Вернер», и был этим премного доволен. А ещё он никогда не отвечал на мои просьбы предоставить дополнительные материалы и отклонял все предложения по новым ракетным идеям.
Такое положение продолжалось почти пять лет, и только с началом коммунистической агрессии в Корее о моей группе наконец-то вспомнили и перевели её из базы форт Блисс в Техасе в Редстоунский арсенал в штате Алабама, где нам снова предоставили все возможности для научной работы.
Вместе со мной переехала моя жена Мария, мать, отец и две моих дочери — Айрис Кэрин и Маргрет Сесиль. И тут моя карьера пошла в гору… Вскоре меня назначили начальником разработки управляемых ракет редстоунского арсенала.
Все было хорошо, но месяц назад события в Корее пошли неожиданным и очень неприятным для нас чередом. Когда люди из ЦРУ показали мне, как консультанту, рапорта тех, кто выжил в том аду, я не поверил своим глазам и сказал, что этого не может быть, что это фантастика.
Мне ответили, что это не фантастика, это есть, и описанные в этих бумагах аппараты прямо сейчас продолжают убивать американских солдат. Теперь, мол, речь идет не о борьбе с мировым большевизмом, а о жизни и смерти самой Америки. Сказать честно, на саму Америку мне было наплевать, а тревожил меня лишь тот факт, что все мы — и я, и мои близкие — тоже находимся на её территории. Но потом оказалось, что события в Корее, на Тайване и даже в Японии — это только цветочки, ибо воистину нет предела человеческой глупости…
Придурошные янки (в жизни не видел никого тупее американцев) решили отыграться, сделав ставку на победу в Третьей мировой войне.
Но тот, кто надрал им зад в Корее (ни за что не поверю, что это были китайские коммунисты или даже Советы), был готов и к такому повороту событий. Более того сложилось впечатление, что именно такого повышения ставок и желал этот могущественный Никто, не объявивший вслух своего имени.
Однако я предполагал, что в Москве об этом акторе мировой политики хорошо знают и, более того, находятся с ним в тесном союзе — уж слишком хорошо были согласованы их действия. Никакого повторения плана «Барбаросса» у янки не получилось. Чтобы русские дали себя надуть подобным образом, надо, чтобы с прошлого раза минуло лет пятьдесят или даже семьдесят. Но это был не тот случай.
