Все закончилось после того, как Конгресс собрался объявить импичмент президенту Эйзенхауэру и заодно вице-президенту Никсону, когда как те решили бросить карты и согласиться на мои условия мира, включающие ядерное разоружение и отвод всех американских вооруженных сил на территорию США. Удары по авиационным заводам, а также по предприятиям и лабораториям, производящим ядерное оружие, до упора впечатлили политиков-практиков, а вот говоруны из Конгресса их совсем не заметили — подавай им войну до победного конца.
И бесполезно объяснять, что, пока я нахожусь на противоположной от них стороне, этот конец будет победным совсем не в их пользу."
"Эти закоренелые индивидуалисты даже не обратили внимания исчезновения мистера Ханта. Вот был человек, и пропал куда-то, а им от этого ни холодно, ни жарко.
На моей стороне одного из богатейших людей Америки как родного встретили в ведомстве Бригитты Бергман, а потом… не знали, как отмыть от него руки, хотя, к примеру, никто из моих чекистов сорок первого года, жандармов восемнадцатого и тевтонов-гестаповцев из мира Подвалов совсем не считает себя брезгливым. Однако такой высоко концентрации самомнения, а также ненависти и оскорбительного пренебрежения ко всему окружающему миру, моим специалистам госбезопасного профиля, пожалуй, ещё не встречались.
Даже братья Даллесы (те ещё сволочи) рядом с этим персонажем кажутся почти приличными людьми.
Момент истины наступил сегодня, двадцатого апреля, в понедельник, в десять часов утра, когда господа конгрессмены собрались голосовать по вопросу импичмента президенту и вице-президенту.
По закону о преемственности президентской власти от 1947 года первым в очереди наследования в таком случае стоял спикер Палаты Представителей некто Джозеф Уильям Мартин — младший — так называемый «сострадательный консерватор», в прошлые годы выступавший противником Нового Курса президента Франклина Рузвельта.
