Истребитель. Ас из будущего

– Откуда немцам русский знать?

– Ты про Липецкий авиацентр забыл?

Летчики были наслышаны о Липецке. Там в тридцатые годы немцы испытывали свои самолеты, обучали летчиков. Были еще такие школы – танковая, где бывал Гудериан, и химическая. Так вот летчики немецкие в Липецке с русскими общались – с персоналом, барышнями на танцах – на пальцах. Кроме того, многие немцы в летных школах изучали язык вероятного противника, особенно после испанских событий 1937 года.

После долгих споров решили остановиться на слове «гроза».

Потом в «курилке» долго обсуждали – немцы это или все-таки наши предатели. «Особист» еще в штабе сначала предложил происшествие засекретить, чтобы ненужную панику не создавать, однако начальник штаба был резко против:

– Летчики должны знать об угрозе. Ты хочешь, чтобы кого-нибудь сбили? Лапшин ведь чудом до аэродрома долетел.

Прошла неделя. Они, как и прежде, вылетали на задания, но чужих «яков» не видели.

Все эти дни Тихон летал ведомым у Кузнецова.

После одного из полетов их вызвали в штаб.

В кабинете у начальника штаба сидел «особист». Оба были хмурыми, и накурено – хоть топор вешай.

Пилоты вошли, доложились по форме.

– Федоров, – начальник штаба загасил папиросу в пепельнице и поднялся навстречу Тихону, – у меня для тебя неприятное известие. Вчера в четырнадцать двадцать на аэродроме Измайлово – это в полусотне километров от нас – на посадке был сбит наш истребитель. Он последним садился, вдруг «як». Очередь из пушки, истребитель рухнул, летчик погиб.

– Догадлив, Федоров.

Но это еще не все. Все происходило на малой высоте, зенитчики не успели сделать ни одного выстрела. Но бортовой номер нападавшего запомнили.

– Пятьсот четырнадцать?! – не сдержался Федор.

– Триста второй! Номер твоего самолета, Федоров!

У Тихона дар речи пропал. Это что, его обвиняют?

– Во сколько это случилось? В четырнадцать двадцать? Я в это время на своем аэродроме был, можете по журналу проверить.

– Уже проверили. Поэтому и разговариваем с тобой здесь. Нас по телефону из дивизии запросили – есть ли такой номер.

Выяснилось все – и номер, и что ты на аэродроме уже час как был.

Тихона пробил холодный пот. А если бы так совпало, что он в это время на боевом задании был? Как тогда оправдаться?

– Вот что: номер твой уже по всем полкам передан, как бы тебя свои не сбили. Видимо, немцы в тот раз, когда твоего ведомого обстреляли, номерок твой запомнили и на фюзеляже его нарисовали. Я уже звонил в БАО, тебе номер новый нанесут – временно, конечно.