Истребитель. Ас из будущего

Ветром пламя задуло сразу. Тихон наклонился книзу, где не было завихрений, поднес зажигалку к часам и снова крутанул колесико. Пламя держалось секунду, но ему хватило этой секунды, чтобы увидеть циферблат – на часах было без пяти минут двенадцать. Если он не ошибся в расчетах, внизу вот-вот должны вспыхнуть костры.

Описывая нисходящую спираль, Тихон стал снижаться.

Встречающие услышали идущий сверху звук мотора, и сразу полыхнули костры. Тихон поморщился: черт, с какой стороны от костров посадочная полоса?

Неожиданно вспыхнула одиночная фара, осветив изрядный кусок ровного поля.

Тихон приземлился, и фара сразу погасла. Он держал курс на костры, самолет быстро терял скорость. Как только он остановился, костры погасли.

Тихон отстегнул привязные ремни и взял в руки пистолет.

Раздался шорох, шум шагов.

– Стоять! Пароль? – крикнул Тихон.

– Мушка, – назвал он отзыв.

К самолету приблизились смутные тени. Если бы не предупреждение в штабе, впору было испугаться: вблизи – самые настоящие немцы.

– Забирай груз, все доставлено в целости.

Вместо ответа «немец» с латунной бляхой на шее дважды моргнул фонарем с синим светофильтром.

Раздался треск мотоциклетных моторов, и к самолету подъехали два мотоцикла с колясками. Так вот откуда светила одиночная фара!

Ящики быстро перегрузили в коляску.

– Кто-нибудь дернет винт? – обратился к присутствующим Тихон.

Сразу после того, как он услышал пароль, Тихон заглушил мотор. Лишний расход топлива, а главное – демаскирующий звук выхлопа.

– Погоди, летчик, обратно пассажира возьмешь.

Из коляски второго мотоцикла помогли выйти человеку. И только когда двое «немцев» поставили его на центроплан, Тихон понял – перед ним женщина. Мало того, она была в немецкой форме и со связанными сзади руками. Женщина на самолете – плохая примета в авиации, как и на корабле.

– Угадал. Да ты, летчик, не волнуйся, она связана хорошо.

Иметь за спиной, во второй кабине, пленную, хотя бы и связанную, Тихону очень не хотелось – в той же кабине пулемет.

– Не возьму, – уперся Тихон. – Мне никто из ваших не говорил. И куда мне ее на своем аэродроме девать? Да ее механики голыми руками порвут.

– Мы о пленной сообщили, когда ты уже взлетел. Птичка интересная, в гебитскомиссариате служит. Очень ценный «язык». А здесь у нас тюрьмы нет. Откажешься – зарежем на твоих глазах, а ты по прилете фитилей в задницу получишь.